– Хозяина Изумрудного завода, Диаманта Демидова! – ничтоже сумняшеся пояснил Рубин. – Чтобы другим неповадно было.
Как только Рубин произнес дерзкие слова о казни олигарха вслух, сердца всех собравшихся вдруг затикали в унисон, и пивная заиграла новыми красками.
– Ты думаешь? А как это сделать? – прижались теснее друг к другу собутыльники.
– Это твердое решение! – уверенно продолжил Иванович. – Потому что кто кроме нас? Мы те, кто воевал, кто умеет постоять за себя и страну, кто держит ногами расходящиеся льдины. Кто, если не мы?
В пивной клоаке царили шум и гам, а друзья за столом уже были объединены новой идеей, разрабатывали план покушения на олигарха. Они, как шестеренки в часовом механизме, прижались друг к другу плечами и локтями, сцепившись глазами, работали в одном порыве и в одном направлении.
Подобно тому, как считающийся оживляющим камнем в Индии рубин исцеляет параличи, избавляет от страхов и тоски, – предложение Рубина Ивановича вернуло утраченные силы и наполнило энергией сердца и души товарищей. У них будто очистилась кровь и прояснились память и ум.
Слова Иваныча, словно короткие иглы рутила, укололи слушателей в сердца и создали так называемый эффект астеризма. Двенадцатилучевые рубиновые звезды озарили своим светом темный подвал пивнушки.
4
Читать дальше Омару не дало высоко взошедшее солнце. Белоснежные страницы слепили. Самое время сделать зарядку для глаз, переводя взгляд из книги в дальние фиги и обратно.
Облокотившись на ствол дерева, Омар наблюдал, как по парковому комплексу ходят нищие и бездомные жители Кашевара, подбирая объедки, бутылки и алюминиевые банки.
Было больно смотреть на этих грязных, опустившихся тварей, гордо именующих себя людьми. Одни животные умеют бить птиц на лету, рассекая когтем грудь жертвы. Другие – нападать из засады, подкарауливая добычу и выжидая своего коронного часа. Третьи, как пантера, бросаются в горло косули или, как утка, ныряют за рыбой в толщу воду. По такому же пути идут лихие грабители и убийцы. Собиратель не может ничего подобного. Он бродит в поисках хоть чего-нибудь полезного. Заглядывает в кусты, разводит заросли травы руками, переворачивает камни. Роется в мусорных урнах и в водорослевых отбросах озера.
Собиратели тихи и слабы. Природа не снабдила их ни особым взрывным нравом, ни жестким характером. Вместо силы духа им даны сообразительность и изворотливость, чтобы вытащить банку из мусорного бака или выловить плывущую тухлую рыбешку.
И он, Омар, как выяснилось, – слабое, безвольное, не способное к решительным действиям ничтожество! Ощущая себя таким ничтожеством, он безвольно наблюдал, как на берег выполз мутный крабик и, забравшись под коренья, выволок оттуда дохлого светляка. Он знал, что крабы – такие же собиратели, как и он. Сколько себя помнил Омар, он занимался собирательством. То спичечные этикетки, то маленькие открытки, а потом и марки. Он и фотографировать стал из желания собирать прекрасные моменты и красивые лица. И вот теперь расплачивается за свою безвольную и жадную натуру.
Словно в насмешку над его страстью, ему перед поездкой дали документы на имя Омара Чилима. А имя, как считают в Кашеваре, во многом определяет судьбу.
5
Насмотревшись на потуги краба, Омар ловким движением схватил его и, освободив от панциря, оторвал голову. Словно собираясь вернуть утерянное «я», Омар засунул членистоногое под маховик своей челюсти.
Затем жующий Омар перевел взгляд на мавзолей Буль-Буля Вали, что расположился на небольшом островке в центре пруда, соединенном с землей косой.
В путеводителе Омар прочел, что когда-то на месте, где стоит усыпальница Буль-Буля Вали, всплыла огромная черепаха. Она-то на своих плечах и подняла со дна озерного истерзанный раками труп святого мученика. И черепаха, и рак, и человек – все питаются тухлятиной. Все с инстинктом собирателя.
«Похоже, стремление искать, классифицировать и коллекционировать идет от инстинктивного следования образу жизни предков», – разглядывал Омар усыпальницу Балык-Малика, которому, по преданию, рыбы и птицы приносили драгоценные камни.
А что бы он делал, приноси они ему всякую хрень? Чилим вспомнил про одного знакомого, который собирал сломанные указки и получал несомненное удовольствие от каждого нового экземпляра. А коллекционеры орхидей, готовые отправляться за предметом своего вожделения на край света в непролазные джунгли? А женщины, выращивающие комнатные цветы? А мужчины, к коим Омар причислял и себя, коллекционирующие женские сердца? А солнцеликие, что не желают выпускать из своих рук власть, получая все новые виды лести и славы?