– Ты гений, – бросилась мне на шею Кэт, – я уверена, ты гений! Не зря я в тебя все это время верила!
Она буквально расцеловала меня в губы, лоб, шею.
– Ну-ну, – обнял я ее, пытаясь на ходу перехватить град поцелуев.
А когда я стянул с нее одежду и излил свою страсть, а потом начал нежно гладить ее тело, то обнаружил на нем новые шрамы.
– Ты ездила на дачу? – спросил я.
– Нет, с чего ты взял?
– Да так, – вздохнул я.
Эти шрамы тут же спроецировались на мое сердце, и теперь оно ныло от боли.
Мне было так плохо, что я долго не мог уснуть. Ночью я даже встал, чтобы выйти покурить на балкон. Я не курил, но так говорил мой приятель Мухетдин.
– Ты куда? – тут же встрепенулась заснувшая было Кэт.
– Пойду на общий балкон, подышу свежим воздухом!
– Обещай, что не оставишь меня ни сегодня и никогда, – приподнялась она на локте. – Мне это очень необходимо.
– Почему? – удивился я. – Откуда такая нежность?
– Просто мне с тобой очень хорошо, – промурлыкала Кэт. – Так хорошо мне еще ни с кем не было.
Выйдя на балкон, я долго смотрел на звезды. На созвездие Скорпиона, Большую и Малую Медведицу. Не знаю, почему, но от последних слов Кати у меня немного отлегло от сердца. Я задрал голову и увидел, как конь Пегас выкинул передние ноги, расправил крылья и вытянул шею. Большой Конь – Аль-фарас Аль-азам – мчался на полном ходу к своей мечте. В ночном небе мерцали Маркаб, Шат, Альгениб – пупок, плечо, повозка или седло коня. И где-то там же, среди них, была и моя звезда.
Глава 7
Раки
1
– Здесь пиво, – шепнул Фахад после того, как бармен поставил на столешницу две гигантские кружки, – разбавляется красным вином и белым димедролом. Заметьте, это убогое, в виде грубого конуса кружки заведение находится у подножия ажурного белокаменного дворца эмира, что напоминает своим воздушным изяществом саму пену пивную.
– Почему его не снесут? – спросил Омар, сглотнув изрядную порцию слюней вперемешку с пеной с рельефных краев кружки и растрескавшихся от жажды губ. – Трудно представить, что под стенами цитадели и резиденции верховного правителя и главнокомандующего может находиться такая забегаловка-блеваловка. Почему эмир не уберет ее из центра, ведь она портит вид всего ансамбля? Тем более она находится напротив мечети, построенной в честь защитников города.
– Мы и сами удивляемся, – развел руками Фахад, – но ходят слухи, что эмир не сносит это здание лишь потому, что оно напоминает ему о годах студенческой юности и братских посиделках в этой дешевой, доступной студентам забегаловке. Впрочем, вам лучше спросить об этом бармена Ракина. Сколько себя помню, он здесь работает. Возможно, он застал еще те благословенные для Кашевара времена. Я же пока пойду и солью из своих «набухших почек» лишнюю жидкость.
2
– Это правда? – с любопытством повернулся Омар к Ракину, как только филателист занял очередь отлить к «Тайницкому ключу».
– Когда-то их было двое не разлей вода товарищей, – начал Ракин, не повышая тона и не понижая его. – Они здорово друг друга дополняли. К тому же наш мэр и Буль-Буль Вали были так похожи друг на друга внешне, что их многие считали близнецами. А за внутреннее сходство – братьями. Народная молва гласит, что именно в этой забегаловке они поклялись изменить страну, чего бы это ни стоило. И это сущая правда, потому что я собственнолично был свидетелем этой клятвы. У них была общая цель: помочь простым людям избавиться от красной чумы. В итоге они, кажется, добились своего, только простому народу от этого стало не легче, а, сдается мне, намного хуже.
– Неужели так все и было? – глубоко вдохнул Омар, вбирая ноздрями запах перегара.
– Вот этим самым местом клянусь! – пошевелил ушами бармен Ракин. – Я тогда только устроился сюда и сам видел, как они клялись, добавляя в пиво собственную кровь. Только вот методами они расходились. Эмир Амир верил, что лишь политические преобразования помогут изменить страну, что ключи в руках у сильных мира сего, у политиков. И что главное – любыми средствами добраться до власти, ибо цель оправдывает средства. А Буль-Буль Вали считал, что начинать надо с себя. Мол, спасешься сам, и вокруг тебя спасутся тысячи. И что без нравственности и внутреннего роста каждого ничего в стране не изменится.
Балык-Малик уже тогда увлекся идеями мутаборитов и проявлял явную симпатию к этому движению. Он перевелся на геологический факультет университета и посещал лекции биологического, а Амир всеми правдами и неправдами пробился в партийную школу.