— Ванну я принимаю без лат.
— Достаточный ответ, — вежливо склонил голову Фериш, — а цвет тоже не байка? Вы действительно собственноручно казнили десять тысяч взбунтовавшихся негров и после этого ваши стальные латы приняли такой цвет?
— Двадцать.
— Двадцать негров?
— Двадцать тысяч.
Советник в смеси восхищения и лёгкого недоверия покачал головой.
— Советник, — вновь вмешался в разговор лорд-снабженец.
— Да?
— Если мы коснулись обсуждения баек, то позвольте…
— Конечно!
— Злые языки говорят, что вы с Императором…
— Что мы любовники? Да… — офицеры, включая генерала, в недоумении переглянулись, на что советник рассмеялся и продолжил, — ходят такие слухи. Иногда даже приходится отправлять тайных, чтобы болтливым идиотам укорачивали головы. И тем идиотам, что слушали подобные слухи тоже, — Фериш говорил это мягко и даже несколько располагающе, вот только никого из здесь присутствующих улыбка советника не обманывала, но и не пугала: все присутствующие в кабинете являлись людьми, как говорится, тёртыми, пролившими много крови, как своей, так и чужой, в войнах за Северную Империю. Да и цели у Фериша пугать руководство Зелёного Легиона даже близко не было. — Вопросы?
— Забудем о байках и слухах! — генералу надоела прелюдия и он вернулся к главной теме сегодняшнего дня. — Я и мои люди хотим разъяснения ситуации. Меня, Керина Мразь, генерала Зелёного Легиона, губернатора Зелёного Континента, вызвал клерк из Императорской Канцелярии и отчитал за то, что Легион не может обеспечить нужды Империи в неграх-рабах.
Советник мягко улыбнулся и вновь стал раскачиваться на стуле.
— Советник! — не дождавшись комментариев Фериша, генерал стал терять остатки и так потрепанного за сегодня терпения. — Я вижу, что моя отставка близка, но я пока ещё генерал Империи! И требую…
— Уже нет, Керин. Император с утра подписал приказ, я лично составлял текст о лишении вас права управлять Проклятым Легионом. Так что сейчас вы даже формально не генерал Империи.
В тишине кабинета прозвучал отчётливый звук ломающегося подлокотника кресла генерала, огромная кисть Керина раздавила древесину морённого дуба будто яичную скорлупку.
Офицеры напряглись в ожидании приказа генерала, ситуация приближалась к критической: достаточно лёгкого кивка Керина и случится первый за долгие годы бунт легионеров, причём в самом центре столицы.
— Зачем? — буквально через силу спросил Керин, который с трудом проглотил ещё одно оскорбление.
— Законы Империи это запрещают. А! — немного театрально вскликнул советник. — Я совсем забыл об одной мелочи, — советник опустил руку в портфель около себя, вытащил оттуда какую-то палку и бросил Керину, тот машинально её подхватил.
— Что это? — недоумение в кабинете достигло уже критической точки.
— Как что? Ржавый Жезл. Поздравляю Керин, вы теперь маршал Ржавой Длани.
— Первый раз слышу об этой Длани.
— Потому что вы ещё её не создали. Только афишировать ваше назначение не стоит. Совсем не стоит.
— Советник, мне нужно обсудить неожиданные события со своими офицерами.
— Конечно, генерал, — советник встал со стула, — подожду вас в соседней зале. Только вам ещё нечего обсуждать. Надеюсь, вы не думаете, что советник Императора прибыл лично вручить какую-то драгоценную палку?
— Конечно, нет, советник. Буквально несколько минут. И огромная просьба, передайте мою благодарность Императору за эту честь и огромное доверие.
— Считайте, что уже передал, — кивнул Фериш и вышел соседнюю залу — обеденную.
Высший командный состав Зелёного Легиона всегда останавливался в столичной резиденции Керина, когда прибывал в Северную Империю с Зелёного Континента. Поэтому обеденная зала представляла собой просторное помещение с несколькими столами, чтобы вместить не только генерала с лордами, но также заместителей лордов и прочих людей, которых считал нужным пригласить к столу генерал. Кабинет прилегал к обеденной зале не просто так: зачастую, когда генерал получал новый приказ и волю Императора из канцелярии, он начинал планирование операции ещё в своей столичной резиденции задолго до прибытия в свою базовую ставку на Кровавом Мысе на далёком континенте. И опять же зачастую в планировании требовалось участие большего количества офицеров, чем мог вместить пусть и обширный кабинет Керина. В такие моменты обеденная зала как раз превращалась в командный штаб, и, естественно, всё это Фериш прекрасно знал.