Сегодня в аудитории царили шум и непринужденная обстановка. Еве даже показалось на миг, что ее желание сбылось. Но не тут-то было! Как только болтовня стихла и лица студентов стали серьезными, за дверью раздались топающие шаги. Спустя мгновение в помещение бесцеремонно вошли несколько вооруженных антимагов, держась кругом. В центре плыл серый призрак, показавшийся Еве очень знакомым. Хоть и прошло несколько лет со второй и последней встречи, а Моравца она помнила. Чуть вытянутое лицо, острые скулы, грустинка в ярких глазах. Сейчас, конечно, цвета нет, если тело мертво, но черты остались теми же.
Ева не отводила от призрака напряженного взгляда, но он, кажется, так и не заметил.
— Всем доброе утро! — антимаг по фамилии Норин, чьего имени Ева не желала бы знать, довольно оскалился, подойдя — Я тут узнал, что у вас экзамен по оживлению. А у нас как раз есть наглядное пособие.
Преподаватель — пожилой некромант Арсений Смертин, сделал шаг назад и с раздражением взглянул на Норина подслеповатыми глазами.
— Молодой человек, не вмешивайтесь в учебный процесс.
— Уже вмешался, — отрезал антимаг, перестав улыбаться и вмиг приобретя очень неприятное выражение лица. — Эта ваша магия, уважаемый, есть гнусная гадость. Но мы разрешили этот экзамен. Так пойдите же и вы нам навстречу.
Ева осторожно посмотрела на Лиру, сидевшую рядом, но та продолжала сидеть, не шелохнувшись. В шоке от происходящего или набирается сил?
— Будь по-вашему! — зло выплюнул некромант, и скривился так, словно от Норина несло помоями.
Со своего места Ева не видела выражения лица антимага, но явно он не пришел в восторг от такого согласия. Тем не менее, ничего не сказал и не сделал, лишь подал своим людям знак, и те безмолвно расступились, позволяя унылому призраку выплыть к студентам. Точно — Моравец! Замерев от напряжения, Ева постаралась приложить все усилия, чтобы не выдать своих эмоций. Антимаги чувствуют магию и отлично распознают фальшь, поэтому ей придется постараться.
— Этот призрак был задержан нами во время патрулирования территории! — торжественно сообщил Норин. — Он сказал, что сбежал из вашего чародейского посмертия… Навь, что ли? Как там у вас называется? Ну, да неважно. Вы должны его оживить.
Аудитория наполнилась ледяным и злобным молчанием. Даже Лира не принялась болтать почем зря и язвить. Сегодня антимаги перешли все границы.
Но для чего они это делают? Неужели хотят обнаружить сильнейшего некроманта, чтобы использовать в своих целях? А главное, сможет ли она оживить Моравца, если придется? Впрочем… Глупости, вздор. Умений первокурсницы Китежского университета недостаточно для столь сильной магии.
Между тем Лира небрежно толкнула Еву в бок и молча указала рукой на приоткрывшуюся дверь.
Два рослых силача втащили в аудиторию ведьму и вампирицу — тех, которых Ева знала лично.
Моравец быстро поднял прозрачную голову и резко опустил ее.
Впервые в своей жизни Ева захотела кричать в голос.
* * *
— Ева Одинцова, — голос Норина звучал отвратительно, так же смотрелась на невзрачном лице и ехидная ухмылка. — Я знаю, что вы владеете даром некромантии. Покажите нам его.
Сплетя пальцы рук, Ева продолжала сидеть на месте. Она слышала мерзкий голос врага и даже вникла в смысл, но ее внимание было накрепко приковано к вампирице Эмилии — хрупкой белолицей женщине в черном бархатном платье. И к худенькой юной девушке с острыми плечами. Первая приходилась ей тетей, вторая — младшей сестрой Адой. Обеих взяли в заложники.
Ада сжала бледные губы в нитку, когда ее вытолкнули в центр. Эмилия хищно оскалилась острыми зубами — жаль, что ей на плечи навалились два здоровяка. На вампиров не действуют антимагические кандалы? Уже отлично.
— Ева Одинцова, — вкрадчивый голос влез к ней в голову и отвлек от невеселых мыслей, — мы вас ждем. Я не собираюсь повторять.
Норин махнул рукой, и сильные ручищи сдавили шею тетушки.
Ева не имела понятия, как оживлять призраков без телесной оболочки, но словно в дурном сне выплыла из-за стола. На ватных ногах она добрела до понурого Моравца и плавно подняла руки, призывая на помощь все доступные силы Нави и Яви.
Не закрывая глаз, она направила энергию на призрака. Вокруг Евы и Моравца образовался плотный купол из размытых красок и незримой магии, рукам стало сначала очень горячо, а потом невыносимо холодно. Но останавливаться было нельзя, поэтому Ева держалась до последнего, наблюдая, как призрак юноши медленно, но верно обретает цвета. Волосы стали белокурыми, глаза — золотыми, кожа — молочно-светлой, а потом и одежда стала материальной.