Но обнаружила она его только в сентябре, во второй день обучения, когда выходила из университета. Беловолосый красавец сидел на деревянной скамейке, под золотой липой, закрыв глаза. Два шага к нему — Моравец вздрогнул и посмотрел в упор на свою убийцу и на свою же избавительницу.
За время, проведенное в посмертии, он сильно изменился, даже не имея тела. Мальчик-вампир стал высоким, рослым и крепким парнем с резкой складкой на лбу и сжатыми в тонкую нитку губами. Наверное, так сработала живительная магия, чудо, что он вообще сохранил былую внешность.
— Здрав будь, — вкрадчиво и тихо поприветствовала Моравца Ева.
Приподняв голову, он окинул ее хрупкую фигуру сощуренным взглядом желтых глаз.
— Здравствуй.
— Не боишься сгореть на солнце?
— Не боюсь человеческих сказок про светила, — Моравец похлопал белой ладонью по деревянным доскам. — Садись.
Ева присела на краешек скамейки, на безопасное от него расстояние. Хоть она и родилась дочерью ведьмы с вампиром, а не унаследовала никакой упыриной силы.
— Ты искала меня, верно?
— Искала, Моравец. Мне нужно спасти сестру.
— Ценю твою честность, — белое лицо исказила хищная улыбка, в желтых глазах сверкнул яростный блеск. — Мне неприятны антимаги, поэтому я помогу тебе.
Выпрямившись, Ева положила ладони на колени; пальцы нервно затеребили светлый бархат юбки. Хотя раньше она так никогда не волновалась.
— Но я еще не рассказала, что с ней случилось.
— Ты не одна знаешь об этом, — Моравец коротко усмехнулся и накрыл ледяной ладонью ее тонкую бледную руку. — Когда твою сестрицу уводили, я крутился вокруг них летучей мышью и пытался выцарапать глаза.
— И как, успешно? — Ева подпустила шпильку.
— Как видишь, не особо. В меня пытались стрелять из железной дудки. Смешные.
Повисло неловкое молчание. Ева чувствовала, как глухо колотится ее сердце и наблюдала за медленно опускающимся на камни желтым листком. Лира и Влада сделали все ради ее безопасности, но сейчас придется отринуть их благородную жертву. Как бы холодно и жестоко она не относилась к окружающему миру, оставить Аду в беде никак не могла.
— Когда мы отправимся ее спасать? — сорвалось с уст быстро, и потому невнятно.
Но Моравец не стал переспрашивать, значит, все понял. И ответил без промедлений:
— Я не возьму тебя с собой, Ева. Сделаю все сам.
— Что? — кажется, она оторопела впервые в своей жизни. — Но почему?
— Встретился я на днях с Серым волком, — невозмутимо продолжал Моравец, откинувшись на жесткую спинку скамейки. — Сказывал он мне, что две девицы живут в плену у царя Берендея. Служат ему верой и правдой. Залазить удумали в царевы хоромы за Жар-птицей и златогривым конем.
Сердце пропустило удар.
— И…
— И попались, — невесело сообщил Моравец. — Имена Лиры Конт и Владлены Лавровой тебе говорят о чем-нибудь?
— Да. Я знаю их.
— Не умеете красть — не беритесь. Сестричку твою придется именно похитить, и я этим займусь. Один.
Его голос категорично не терпел возражений, и Ева не знала, как спорить. Особенно, когда Моравец легко вскочил на ноги и с молниеносной скоростью исчез в сыроватом осеннем воздухе. А Ева осталась стоять на месте, не понимая, что сейчас разумнее делать — тревожиться за вампира и Аду или радоваться из-за того, что судьбы подруг не исчезли в безвестности. Вот Веста обрадуется последнему… Но это потом… Позже.
Очень медленно Ева Одинцова подняла руку и щелкнула озябшими от руки Моравца пальцами, чтобы резко чаропортировать, повернувшись на каблуках. Ноги подвели — правую свело, левая не удержала равновесия. Верно говоря, что полукровки вампиров и чародеев рождаются сильными магически и слабыми здоровьем.
На помощь пришла Веста — она взялась неизвестно откуда, но очень вовремя поддержала Еву под руку, не дав ей рухнуть боком на скамейку.
— Спасибо, — обронила Одинцова надломленным голосом. — Влада с Лирой в заточении у Берендея.
Лицо у Весты немедленно вытянулось.
— Что?..
— Зато они живы. А я чаропортирую спасать сестренку. Потом все объясню.
Хорошо, что ленивые коты не пожелали утром идти с ними на лекции и остались спать. Нечего им лезть в опасности.
— Я с тобой! — спохватилась Веста за миг до того, как Ева резко повернулась вокруг своей оси.
Тьма и красные всполохи, похожие на капли крови, замелькали перед ней с ужасающей скоростью, потом в лицо дунул ледяной ветер, и наконец что-то с силой толкнуло в спину. Девушка упала на колени, разбивая их то ли о твердую землю, то ли о потрескавшийся асфальт. Ушибы немедленно взорвались мучительной болью, и она прошипела несколько старорусских ругательств, значения которых уже не помнила. Из глаз брызнули слезы, но это последнее, что тревожило Еву сейчас.