— О чем я знала, Владушка?
— Что я люблю Ивана. Еще тогда, в Сумеречном Лесу, когда нас схватили…
Слезы душили Владлену. Договорить начатую фразу оказалось невозможным, она закашлялась и неожиданно поняла, что от сильного расстройства лишилась голоса.
Да и гори оно все синим пламенем! Пусть проклятый вампирский царевич сойдется с этой кудрявой дрянью, пусть народится у них целый выводок вампирчиков и ведьмочек! Пусть живут себе, пока Лира не станет глубокой старухой! А она, Влада, будет оплакивать свое счастье, пока однажды любовь не оставит ее навсегда.
С такими злыми и отчаянными мыслями Влада мерила широкими шагами заснеженную улицу, не слушая, как зовет ее Веста.
Единственная добрая душа в их компании — Веста Холод. Хоть и стала она Серой ведьмой, но не совершает таких же пакостей, как Лира и Ева. От этих мыслей Владе тоже было тошно, и она совсем не знала, что делать со своими чувствами, разрывающими ее душу на множество мелких полотен. Слезы перегорели где-то по пути к глазам, поэтому в общежитие она вернулась с сухим лицом.
* * *
— Ты все не так поняла, — объясняла Веста Владе через несколько дней. — Лира не собирается выходить замуж прямо сейчас. Она хочет закончить учебу и выполнить одно задание Вестников.
— Чудно! — мрачно отозвалась Лаврова и дернула плечом. — Именно это меня успокоит.
Они обе сидели за столом в общей комнате, пока Ева с Лирой пропадали где-то в гостях на верхних этажах. Темные чародейки, что с них взять? Им можно творить все, что заблагорассудится, а Весте с Владой приходилось больше налегать на учебу. Они не могли позволить себе предаться легкомыслию и праздности. Поставив локоть на старые негодные учебники, Влада подперла рукой щеку и смотрела в замерзшее окно с безнадежной тоской.
— Выпей!
— Что это?
Веста придвинула к страдалице дымящуюся чашку с неизвестным напитком — белую, на белом тонком блюдце.
— Напиток из сушеных трав. Успокаивает.
— Отвар ромашки?
— Не только.
— Горчить не будет?
— Если только чуть-чуть.
— А меда можно добавить?
— Влада!
— Не гневись, — Лаврова осторожно взяла чашку за изогнутую ручку и поднесла к губам, отпила пару глотков. — Я не знаю, что делать. Любила Ивана до беспамятства. А он…
— А сейчас ты любишь его?
Влада поставила чашку обратно на блюдце, по ее щекам на этот раз потекли слезы.
— Можно ли любить, если он обманул? Наплел с три короба, а сам…
— И что же он тебе наплел? — осторожно уточнила Веста. — Пообещал жениться?
— Нет, но…
— Вот и забудь. На то он и царевич, чтобы нам, простым ведьмам, головы морочить.
Влада обиженно поджала губы и сделала еще пару глотков из чашки. На душе враз стало светло, спокойно, почти гармонично. Может и правда она зря убивалась? А может, и не зря…
— Мне кажется, ты сама не веришь в свои слова, — пробормотала девушка, в глубине души надеясь услышать доброе утешение.
— Верю, — ответила весело Веста. — Как тебе чай?
— Волшебный. Тревоги улеглись, стало спокойнее. Ты его зачаровала?
— Я же целительница, — напомнила Веста. — Даже не переживай. Иван-царевич этого точно не стоит.
— А Альвиан твой?
Веста покачала головой и упрямо поджала губы.
— Он не мой, у него есть невеста. Да и вообще… — она немного помолчала, собираясь с мыслями. — Негоже нам, сильным ведьмам, лить слезы по магам да вампирам разным, которые нас не любят. Какая нам нужда в этой тоске?
— И то верно, — согласилась Влада и допила остывший травяной чай.
В следующий момент раздался короткий крепкий стук. Это черный ворон из Сумеречных Владений бился клювом в замерзшее оконное стекло. К его лапке было привязано письмо, а смоляные перья были запорошены инеем. Птица сильно замерзла и рвалась попасть в теплое помещение. Вскочив, Веста немедленно распахнула оконные створки. Ледяной вихрь зимнего студеного ветра внес бедного ворона в комнату.
Пока Веста занималась здоровьем продрогшей птицы, Влада растерянно читала присланное ей письмо.
Эти тонкие неровные строки вывел ее ненаглядный Иван, сидя ночами в освещенной Жар-Птицей горнице и щедро оставляя на бумаге чернильные кляксы. Влада вмиг забыла все увещевания Весты и улыбалась до ушей, разглядывая каждое слово из короткого послания.
Иван-царевич писал, что его дражайший отец дал добро на женитьбу. Условие всего одно: свадьба пройдет с двумя ведьмами. С Темной и со Светлой. С Лирой и с Владой.
— Ах, вот как!