Молчаливые вампиры оглянулись, окинули ее равнодушными спокойными взглядами, и продолжали размышлять о своем. Иван же не смог остаться безучастным и сделал к ней несколько широких, быстрых шагов. Под сапогами хлюпала вода, к блестящей коже пристали комья грязи.
— Здравствуй, сестра.
Елена выдержала его долгий острый взгляд, затем кивнула.
— Здравствуй, Иван.
— Спасибо, что явилась.
— Хоть ты меня и не приглашал.
— Как видишь, — Иван обвел мрачным взглядом круглый холм, — мои жены тоже не пришли.
Елена окинула его колючим ехидным взглядом и негромко рассмеялась:
— Ай-ай-ай! Ванька-Ванька… Обманом девок заманил в свой склеп, лишил учебы, спокойной жизни, света дневного…
Царевич стиснул зубы и сжал кулаки. Разговор зашел не в ту степь.
— Они сами выбрали такую жизнь, — сказал он хрипло. — Пусть радуются, что их не обратили против воли.
— А ты не думаешь, что они рано или поздно унизятся до просьбы об обращении? — негромко спросила Елена.
Иван молча смотрел на нее, яростно сверкая глазами, и лихорадочно размышлял о том, какие они разные. Брат и сестра, мужчина и женщина, рожденные от старого вампира разными матерями. Елена стала полукровкой и волшебницей, он же — чистокровный упырь. Ему никогда не понять ее слепой жалости к глупым людишкам и чуть менее глупым чародеям. Ей никогда не понять его абсолютной власти над временем.
— Пусть они думают об этом сами, — отрезал Иван. — Мне неинтересно.
Елена перестала улыбаться и покачала головой. Ее высокая светлая прическа заколыхалась.
— Ты очень похож на отца.
— А ты нет.
Потом они долго смотрели на красный огонь, тревожно метавшийся от талой воды к сухой траве, и не говорили друг другу ни единого слова. Сейчас их не спасут разговоры. Брат и сестра оказались по разные стороны двух истин, хорошо, что они не были близки и дружны между собой с самого начала.
— Прощай, дорогой отец, — с горечью изрекла Елена, а потом резко развернулась и чаропортировала.
Одна из вампирш — черноволосая роковая красотка в алом пальто — деланно ахнула и прикрыла красные губы маленькой белой ладонью.
— Какое неуважение! Иван, вам следует воспитывать вашу сестру в соответствии с вампирскими традициями!
— Она уже давно не моя сестра! — грубо отрезал Иван-царевич. — Она — невеста серого мага Альвиана Рейта. И я больше не хочу говорить об этом.
Домой возвращаться не хотелось, но пришлось. Он сухо попрощался с другими вампирами и отправился пешком в свое поместье, стараясь не торопиться. Ведь его ждали две ненавидящие его женщины, с которыми он сошелся только по собственной глупости и по воле отца. А любил ли он хоть одну из них? Иван уже не знал, как ответить себе на этот вопрос и стоит ли отвечать. Есть вещи, над которыми лучше не думать.
Лира и Владлена встретили его в Малой столовой, где начали ужинать без него.
Иван вошел в узкий длинный зальчик и хотел, было, вспылить, увидев их в их дерзких нарядах современного кроя. Где они только нашли такие вещи?! Узкие обтягивающие штаны из заморских тканей, короткие рубашонки без рукавов, туфли на неприлично высоких каблуках. Где они только достали такую похабщину?!
Он хотел было уйти, но женушки заметили присутствие Ивана. И тогда Лира резво вскочила на ноги. Подошла к нему, поклонилась.
— Государь наш, Иван, — ласково сказала она, хотя в золотых глазах плясали озорные черти. — Не вели казнить, вели слово молвить.
Она что, издевается?! Иван поджал губы и молчаливо ждал.
— Скоро в этом замке ты услышишь топот двух пар ножек, — сообщила Лира с жестокой улыбкой на прекрасном лице. — Я стану матерью полукровки. И Влада станет тоже. Кстати, к Владушке сестренка чаропортировала, ты ведь не против? Погостит немного…
Новый царь Сумеречных Владений продолжал молчать. Новость оглушила его и ошарашила. Он не знал, что ответить своей жене, а между тем вторая жена подошла и встала рядом с первой. Обняла ее сильной рукой за плечи. Вот этого Иван совсем не ожидал — ему-то казалось, они в глубокой ссоре и ненавидят друг друга!
— А если ты попытаешься избавиться от детей, как это сделали мои родители, то я тебе шею сверну, государь, — мрачно изрекла Влада.
— Да вы! — у него внезапно прорезался дар речи. — Да я! Все! Убирайтесь прочь, с глаз моих! Или нет… лучше я сам уйду!
И он оставил жен наедине друг с другом, оглушительно хлопнув дверью.
Надо же, какие гадины! За его спиной! Пока он в трауре и скорбит по отцу!