Женя молчала. Клим ощутил, как сдают нервы. Засунул подступающую истерику подальше. Потом. Все потом.
— Пойду все-таки найду кого-нибудь, пусть расскажут, что с тобой. И поесть где-то надо. Я очень надеюсь, что твоя хозяйка пустит меня переночевать, я уже глянул прогноз погоды, на улице по ночам тут так себе, есть гостиница при аэропорте, но я туда не хочу… Жень… Слышишь? Мне есть нечего. Я голоден.
Обычно это работало. Но сейчас все опять было попусту.
Тут дверь в палату отворилась и вошла медсестра. Клим поднял на нее взгляд. Медсестра хватанула ртом воздух и гневно нахмурилась.
— Вы кто? — потребовала к ответу она. — Приемные часы давно закончились! Сюда нельзя!
— Я муж, — ответил Клим.
Год за годом в экстренных ситуациях он произносил эту волшебную фразу, и она спасала их с Женей. А все остальное в итоге оказывалось пустым звуком. Может, еще поэтому они так и не развелись. Ведь он пообещал Жениному отцу заботиться о ней. И себе пообещал. И пока что не собирался брать это обещание обратно. Да и Женя так ни разу и не сказала, что ей это не нужно.
Подействовала волшебная фраза и теперь.
— Муж? — переспросила медсестра. — А нам сказали, что семья далеко…
— Я полчаса назад прилетел. Могу показать паспорт, удостоверение и билеты. Что с ней?
— Пойдемте отсюда, — едва ли не взмолилась медсестра. — А то если увидит кто, наругают. А вы даже без халата и без бахил…
Клим кивнул. Встал с тумбочки. И не удержался, посмотрел на Женю, дотянулся до ее ладони, сжал в своей и тяжело сглотнул.
— Скоро вернусь, — пообещал он.
Выпустил Женину руку — кисть безжизненно упала обратно поверх одеяла, — повернулся к медсестре и поймал ее взгляд. «Как же людям недостает любви, — в тысячный раз за жизнь подумал Клим, — что они видят ее абсолютно во всем». С другой стороны, ему самому все чаще казалось, что их с Женей отношения тоже в какой-то мере были про любовь. Просто не такую, как у других.
Ему хотелось поцеловать ее в лоб, но под взглядом медсестры он не стал этого делать. Женьке бы такое проявление чувств на людях точно не понравилось.
Двадцать с половиной лет назад
— Столица Ботсваны.
— Габороне.
— Трехмачтовый военный корабль.
— Фрегат.
— Пластинка с прорезями для воспроизведения образуемого ими рисунка на другой поверхности.
— Трафарет.
— Откуда ты все это знаешь?
— Папа тоже любит кроссворды, а вопросы повторяются.
Женя сделала глоток кофе, продвинула пальцем текст на планшете вверх, поморщилась, вернула его обратно. Она сидела на стуле, одну ногу поджав под себя, а другую подтянув к груди, и кусала губы, прорешивая тест по английскому. Клим английский знал на уровне «my name is Klim» и «Buyan is the capital of magic Tridevyatyj», поэтому помочь ей ничем не мог. А вот общей эрудированности завидовал люто. Надо было читать больше книг вне учебной программы. И не только по криминалистике и следственному делу, на которые он основательно подсел. Со следующего учебного года у его курса начиналась профориентация, и Клим, до этого метивший на оперативное отделение, неожиданно осознал, что больше не хочет подвигов и славы. Разгадывать загадки оказалось куда интереснее. Он написал заявление на следственное направление.
И, будто желая подтвердить, что он все делает правильно, боги подкинули ему соответствующий вопрос.
— Узор на пальце, — озвучил он и взглянул на Женю.
— Папиллярные линии…
— Пять букв.
— Пять? Тогда не знаю.
— Петля! — гордо оповестил Клим и вписал буквы в клеточки.
— Иди ты со своими кроссвордами! — неожиданно взорвалась Женя, и он быстро примирительно поднял руки вверх, пока она не разошлась окончательно. А это она могла. На взгляд Клима, по эффекту бури ее эмоций были схожи со взрывом сверхновой: ярко и с последствиями для их маленькой вселенной. Порой в виде летающих предметов. Впрочем, Женьке нужно было отдать должное: в него самого она ни разу ничего не кинула. — Ну серьезно, Клим! — едва ли не со слезами в голосе взмолилась она. — Не отвлекай меня! У меня через четыре часа экзамен, а я ничего не знаю!