Перед глазами замелькали снимки какого-то производственного цеха. Женщины и мужчины собрались вокруг плотного телосложения человека, галстук-лопатой которого, почти перпендикулярно лежал на его животе. Он что-то им говорил, а люди внимали. Фото открытия городского фонтана-чаши, в котором я несколько минут назад видел плескающихся мальчишек. Несколько человек в черных костюмах, изнывая от жары, натужно улыбались чиновнику, который с ножницами в руках произносил речь. «Председатель Междуреченского горисполкома Шепелев Е.М. открывает фонтан-20 июля 1981 года». Я вспомнил эту фамилию, я записал ее в блокнот еще там, в доме Евтушенко. Именно Шепелев отдал распоряжение подменить экспертизу в деле Софии Краузе. Я всмотрелся в лицо этого человека: густые брови, уверенный взгляд, массивный подбородок, тонкие губы и большой нос. Мало интеллекта, но много уверенности.
На следующей странице я нашел, что искал! Первая фотография была сделана 23 июля. Рабочие возводили купол гигантского шатра. Под фотографией приписка рукой фотографа: «Снова цирк «Арамис» в нашем городе». Следующий снимок был внутри во время представления. Мое сердце екнуло, когда я узнал сам себя! Я увидел мальчугана, сидящего в первом ряду. К сожалению, лиц Ромки Рябцева и Мишки Емельянова мне не удалось разглядеть из-за размытого фона наездницы. Именно ее ножка в белом чулочке «смазала» лица моих друзей. Они уродливо растянулись и «поползли» следом за наездницей. Я сначала расстроился, но вдруг приступ неожиданно подкравшегося кошмара внезапно уставился на меня парой больших глаз. Это была ОНА! ОНА САМАЯ! Девочка сидела позади меня! Теперь я узнал бы ее из тысячи лиц. Она смотрела на фотографа, словно знала в тот момент, что он фотографирует именно ее.
Следующий снимок отец Ларисы успел сделать сразу же после падения Софии. Ее тело лежало на манеже, с неестественно изогнутыми конечностями. Правда, фотография получилась из рук вон плохо. Переднего ряда, на котором сидел я с друзьями, не было видно вообще. Зато я снова увидел старую знакомую. Девочка стояла у выхода с манежа. Какой-то мужчина стоял спиной к фотографу. Он что-то говорил девочке. Но его лица разглядеть не было возможности. Третий снимок запечатлел молодого человека в милицейской форме. Он стоял с мужчиной в белом трико- по-видимому братом Софии и что-то записывал на листке бумаги, который лежал на офицерском кожаном планшете. Я узнал Евтушенко.
- Что-нибудь удалось найти? – Лариса внезапно коснулась моего плеча.
- Есть кое-что интересное, - вздрогнув, ответил я. – Разреши сфотографировать на свой телефон эти три снимка?
- Пожалуйста, если это вам поможет в вашей работе, - девушка усмехнулась.
Я аккуратно нажимал кнопку на телефоне. Пришлось несколько снимков удалить, прежде чем мой придирчивый глаз удовлетворился качеством съемки.
- Ну вот, отлично.
Я спрятал телефон в карман.
- Я закрываюсь, - Лариса повесила халат на вешалку и выключила свет.
Мы вышли в ночь. Большая Медведица больно била по голове низко висящими звездами. Комары назойливо напомнили о том, что сейчас июль, и что речка Соль совсем рядом. Лариса остановилась у фонтана. Я снова уловил аромат абрикосовой газировки. Девушка кивнула в сторону небольшого бюста великого Пушкина. Его бронзовая голова, увенчанная сочными бакенбардами, взгромоздилась на вершину античной ионической колонны.
- Вы не замечали, что в его руке ничего нет? – тихо спросила девушка, лукаво поглядывая на меня.
- В каком смысле? – я удивленно уставился на нее.
- Я долго смеялась, когда заметила это, - рассмеялась Лариса. – А когда проверила, веселилась еще больше. Смотрите…
Девушка подошла ближе. Яркий фонарь освещал блестящий лик великого поэта (правда, изрядно засиженного голубями).