- Я слушаю вас, Борис Владимирович,- спокойный голос женщины вселил в меня уверенность.
- Доброе утро, Валентина Михайловна, вам удобно говорить?
- Да, слушаю вас.
- Подскажите, у меня нет сейчас с собой под рукой распоряжения, на какой срок горисполком предоставлял цирку "Арамис" аренду участка под шатер?
- Сейчас, одну минутку, - в трубке что-то зашуршало. - Три дня.
- То есть получается, что 27 июля они уехали?
- Нет, они уехали 26,- поправила меня женщина. - 23 они установили манеж, а 24 вечером дали первое представление. В тот вечер как раз и произошла эта трагедия с девушкой.
- Получается, что после трагедии прошло всего два дня, и цирк уехал?
В трубке повисла тишина.
- Получается, что так.
- Большое вам спасибо, Валентина Михайловна, - я уже хотел было положить трубку, но вдруг, голос женщины остановил меня.
- Подождите, Борис, я кое-что тут нашла, думаю, это будет вам интересно.
Я весь превратился в слух.
- Я просмотрела несколько папок с постановлениями и распоряжениями. Цирк "Арамис" был в Междуреченске летом 1974 года, на том же месте. И они пробыли здесь тоже три дня, дали два представления.
- Большое спасибо, Валентина Михайловна, вы мне очень помогли. Если вам удастся найти еще что-нибудь, прошу вас, звоните незамедлительно.
- Хорошо, я буду держать вас в курсе.
Значит 1974 год. Надо попробовать проверить, пропадали ли в это время люди в городе. Я набрал номер Игоря, но он не поднимал трубку. Жара напомнила о себе головной болью. В висках стучали сотни часовых молоточков. Машин на дороге практически не было. Я услышал звук мотора в небе. Подняв голову вверх, я заметил маленькую черную точку в вышине. Это был самолет. Легкий самолет, который взлетал с соседнего аэродрома, храня в своем чреве два десятка парашютистов. Еще с детства я отчетливо помнил, как из задницы большой птицы вылетали крохотные вращающиеся точки. Какое-то время они парили над землей, а потом над ними вспыхивали белые цветы куполов парашютов. Вот и сейчас произошло нечто подобное. Только теперь купола были разных цветов. Из называли "крыло". Оно позволяло выполнять различные фигуры в вышине.
Автобус подобрал меня через десять минут. До вечера я сидел дома, пытаясь упорядочить в компьютере всю информацию об убийствах. Игорь позвонил около шести. Он был весел и бодр.
- Потерял меня?- спросил он, говоря с набитым ртом. – Извини, старик, я ем, целый день во рту ни крошки. Как сам? Алла идет с тобой на представление?
- Нет, Игорь, она отказалась.
- Отказалась, почему?
- Сам не пойму, - откровенно признался я. – Но, надеюсь, хоть твои планы не поменялись?
- Мои планы не могут поменяться, - Игорь, судя по звуку, отхлебнул из чашки. – Я через полчаса за тобой заеду.
Я вышел под навес с обратной стороны дома. Розовый вечер крупными мазками измазал небо в приятные для глаз цвета. Зелень камышей оттеняла теплоту красок южного небосклона. Бриллиантовые грани Венеры рассыпались на западе, утопая в иссиня-черной плоскости горизонта. Теплый ветер принес аромат сырости и запах речного ила. Он слегка пригнул к земле степные травы. Их горечь по сей день стоит у меня во рту.
Я наспех принял душ. Одел белую, льняную рубашку. Ее мы купили вместе с Людмилой во Флоренции два года назад. Рубашка напоминала мне о счастливых днях, проведенных вместе среди улиц, где началась эпоха Возрождения. Кроме джинсов «Левайс» у меня не было других брюк. Я захватил с собой свой блокнот. Сигнал автомашины Игоря заставил меня собираться более расторопно. Напоследок я пару раз брызнул на себя моим любимым «Гермесом». Эту туалетную воду мне подарила жена на мое сорокалетие.
- Тебя не узнать, старик, - Игорь пожал мою руку.
- Я плохо выгляжу?
- Нет, ты выглядишь слишком хорошо, - усмехнулся Кох. – Но сейчас ты похож не на журналиста, а на сутенера с бульвара в Беверли Хиллз в Голливуде.
- А откуда ты знаешь о том, как выглядят там сутенеры? – рассмеялся я.
- Видел в кино, - признался журналист – сам он был одет буднично – в клетчатую рубашку, темно-синие джинсы и кроссовки «Найк».
По дороге я рассказал Игорю своем визите в дом престарелых. Кох слушал очень внимательно. Когда я закончил, он почесал затылок и серьезно спросил: