Она даже не зарделась от моей недвусмысленной колкости — настоящая стерва! Она лишь вздернула свой симпатичный носик и с вызовом произнесла:
— Таких уборщиц больше нет нигде!
— Ну, это как сказать, — я вновь не смог удержаться, — вот когда я был на Тайване…
— Ты был на Тайване? — изумилась Маша. — А еще ты где был?
Вот черт, это же Совдепия. Заграница только-только начинает становиться прозрачной для обычных людей. Ну ладно, раз сказал гоп…
— Я был практически во всех странах мира, — с напускным безразличием произнес я.
— У тебя что, папа дипломат?
— Возможно — папа, возможно — нет. Тебе какая разница?
— Да так, — она пожала плечами, — просто интересно.
— Сама-то чем занимаешься? — увел я разговор в сторону. — Кроме подработки… Уборщицей. Не вяжется как-то эта должность с твоей фактурой.
— Я учусь. В политехе, — ответила Маша.
— А-а, студентка, — понимающе произнес я.
— А сам-то чем по жизни занимаешься? — Она вновь перевела стрелку на старые рельсы.
— Я писатель. Правда, начинающий…
— Честно? И что книжки есть? — не поверила Маша. — Сергей Юсупов, — она задумалась, — нет, не встречала я твоих книжек в магазине.
— А может, я под псевдонимом пишу? А откуда ты мою фамилию знаешь?
— Так я же тебе паспорт принесла. Ну и глянула… Чё, честно под псевдонимом?
— Да нет, книжки только к концу года выйдут, — ответил я, нисколько не сомневаясь в сказанном. — Через неделю подпишу договор с издательством… Я только за этим в столицу и приехал.
— Ой, это значит, что я с настоящим писателем спа… Познакомилась! Блин, тетка мне не поверит!
— Какая тетка?
— Теть Вера, она тебя сюда поселила, — пояснила Маша. — Она меня сюда и устроила… Какая у бедной студентки стипендия? На сорок рублей сильно не разгонишься… — жалобно произнесла она. — И так из долгов не вылезаю! А еще за квартиру съемную платить…
— Бедняжка! — Посочувствовал я её ненадуманному горю — слишком правдиво это звучало. Да и самому мне приходилось быть бедным студентом. Приходилось и по нескольку дней сидеть на голодном пайке. — Красавица, подай-ка мне сумочку, — попросил я.
Она поднялась и грациозно, демонстрируя свои неоспоримые прелести, прогулялась до столика, на котором лежала моя сумка. Она взяла её и, соблазнительно покачивая бедрами, вернулась назад. Я открыл сумку и достал небольшой «пресс» десяток, перетянутый аптечной резинкой.
— Этого хватит, чтобы поднять тебе настроение?
Наконец-то мне удалось её пронять. Не ожидающая такой неслыханной щедрости, она взяла деньги неожиданно задрожавшей рукой.
— Я… Это… — Она не могла найти подходящих слов.
— Считай это доплатой за работу уборщицы. Я хочу, чтобы ты убиралась в моем номере каждый день, пока я буду в Москве. Без выходных! — предупредил я. Мне просто необходим был постоянный партнер — я потихоньку входил во вкус. А она меня во всем устраивала.
— И-и-и! — радостно завизжала Машка, кидаясь мне на грудь. — Да я…
— Стоп! — оборвал я её ликующие вопли. — Давай сначала пожрем! Я сейчас готов целого быка слопать. Распорядись, чтобы нам сюда его притащили.
Она взяла в руки телефон, стоявший на прикроватной тумбочке, поставила на колени и сняла трубку:
— А что заказывать?
— Все самое вкусное. В общем, что хочешь! Главное не забудь бутылку хорошего коньяка, мясо и сок… А в остальном — чего душе угодно! — Я не собирался ограничивать её в желаниях.
Минут через двадцать в дверь номера деликатно постучали. Машка накинула халатик и вышла. Через минуту она вкатила в номер тележку, заваленную разнообразной снедью: красная рыба, икра, горячие отбивные, фрукты… В ведерке со льдом торчала бутылка «Советского шампанского», а рядом с ведерком — пузырь хорошего выдержанного армянского коньяка.
— Вот это сервис! — радостно воскликнул я. — Кати к кровати все это изобилие. — Ну что? — Я распечатал бутылку шампусика и выстрелил пробкой в потолок. — За наше чудесное знакомство?
— Давай на брудершафт, — предложила Маша, подставляя под пенную струю стаканы.
— Легко! — согласился я.
Мы переплели руки и начали медленно глотать шампанское. Пока мы пили, Машка не переставала тереться о мою грудь вновь затвердевшими сосками. После небольшого отдыха на меня вновь нахлынула горячая волна возбуждения.
— Может, сначала поедим? — не сильно сопротивляясь её настойчивым намеком, спросил я. — Отбивные остынут…
— Мои отбивные горячее некуда! — прошептала она мне на ухо, лизнув мочку шершавым кошачьим языком.