— Слышь, Волчара, ты прям Шерлок Холмс! — в полный голос расхохотался я — сказывалось действие конопли. — Так оно и есть.
— Только не пойму, хоть убей меня, как ты этот замут прочухал? Откуда знал, что такое гавно с табаком случится?
— Да в том-то и дело, что не знал! — О моей осведомленности насчет будущих событий Волчаре знать не положено. — Случайно подфартило! — как можно искреннее произнес я.
— Тогда ты везучий жучара, — высказал свою точку зрения Волков. — Раз так тебе катит, не пожалей долю для страждущего, к которому судьба жопой повернулась.
— И сколько же ты хочешь, страждущий?
— Пять кусков, — выпалил Волков.
— Пять тысяч? А жирно ли тебе будет?
— Ой, Серж, только не говори, что пять кусков для тебя большие деньги! Никогда не поверю…
— Давай так сделаем, сосед, я дам тебе три тысячи, и то, только в память о прошлом… О наших хороших отношениях… Но с одним условием…
— Бля! Ну, ты, Сережа, в натуре… — удивленно приподнял одну бровь Волков. — Оборзел там, в Москве! Че за условие-то? Ваську я, понятное дело, в покое оставлю…
— Да о тебе пекусь, дурья твоя башка! — Надеюсь, что эту фразу я произнес как можно натуральнее. — Условие: держись подальше от бригады Кильдыма.
— Ну, пацан, ты меня удивляешь! — воскликнул Андрюха. — А на что я, по-твоему, жить должен?
— А три тонны уже не деньги? На год легко хватит!
— А что потом?
— Есть у меня планы, — признался я. — Потерпи, мне самому нужно укрепиться. А через год я тебя подтяну…
— Вот когда подтянешь — тогда и будем базарить! — выдал Волчара. — Когда бабки отдашь?
— Алё, ты чё, меня за лоха, что ли, держишь! — возмутился я. — Бабки только на моих условиях!
— Хорошо, я подумаю, — наконец согласился Волчара. Но я видел по его глазам, что он не собирается выполнять обещание. Ну и хрен с ним! Главное, что от Васьки отстал. — Когда лавэ занесешь? — вновь повторил он свой вопрос.
— На днях будут, — пообещал я. — Волчара, а насчет завязки я серьезно. Завалят в какой-нибудь разборке, и как звать не спросят!
— Угу! — не слушая меня, вяло мотнул головой сосед. — Давай на посошок, а то меня кумарит. Спать пора!
Мы выпили еще по рюмке коньяка и распрощались. Последний раз я его видел живым, когда заносил деньги. Примерно через полгода после нашей встречи его убили в городе на какой-то криминальной разборке. Меня он так и не послушал.
На следующий день я встретился с Васькой и сообщил ему приятную новость:
— Все, Васек, кончились твои проблемы с Волчарой. Больше шпанюки тебя прессовать не будут. Спокойно скидывай товар и считай прибыль.
— Серьезно? — повеселел Васька. — Как тебе это удалось провернуть?
— Посидели вчера с Андрюхой по-соседски. Перетерли. Я ему сделал предложение, от которого он не смог отказаться… Хотя, я-то как раз не уверен, что он внемлет «голосу разума». Но от тебя он отвязался — точняк!
— Блин, Серега! Отметим это дело? А то меня чего-то после вчерашнего корежит не по-детски… Да, ствол вернуть? — он неуклюже полез за пазуху.
— Не надо, — отказался я. — Когда имеешь дело с хорошими бабками, не грех на кармане какой-нибудь пугач держать. Только ты это, потренируйся его доставать… Ну и постреляй, патронов я тебе подкину.
— Хорошо, — согласился со мной Васек. — Рванем в «Вариант».
— Давай сначала ко мне на участок заскочим, — предложил я. — Посмотрим, как там стройка. — Летом с Васькиной подачи я приобрел два соседних домика в частном секторе. Нанял рабочих для возведения коттеджа. За всеми работами присматривал Васек, которому я за эту работу хорошо платил.
— На участке все ништяк! — доложил Шиханов. — Фундамент уже готов, после праздников начнут стены возводить…
— Сам хочу поглядеть.
— Так там никого сейчас — праздники ж, — развел руками Васька.
— Но фундамент-то стоит? Не бухает же он на праздники?
— Ладно, пойдем, — со скрипом согласился Васек, которому страсть как не хотелось таскаться по морозу. — Тут недалеко…
— А после, братан, мы с тобой отметим по-настоящему!
Глава 9
Декабрь 1992 г.
В промозглой казарме остро пахло сапожным кремом и кислыми портянками. Перед строем зеленых новобранцев, сверкающих синевато-бледными черепушками, вальяжно прохаживалась троица сержантов-дембелей. В отличие от пребывающих в мрачном расположении «духов», облаченных в необношенную топорщащуюся хебешку, «деды» чувствовали себя превосходно.
— Ну, душары, — зычно произнес один из них, сплевывая сквозь зубы на пол, — все помнят наш вчерашний разговор?