— Я еще хочу себя и в кинематографе попробовать, — подначивая редактора, сообщил я.
— Ой, Сережа, не надорвись! — посоветовал мне Яковлев. — Слишком много на себя хочешь взвалить… Сгоришь, как спичка!
— Сплюнь, Андрей Николаевич! Кстати, как там у тебя дела с минобразованием? Подкатывал к тебе человечек?
— Подкатывал, — кивнул Андрей Николаич. — Госзаказ на учебники у нас с тобой в кармане! Только отвалить пришлось нехилый кус…
— Не жадничай, Андрей Николаевич, ты прикинь прибыль, которую мы поимеем с этих учебников…
Мы поговорили с Яковлевым еще некоторое время о делах насущных. Я выпил еще пару чашек полюбившегося мне кофе и попрощался с главредом. Забравшись в комфортный салон «Сафаря», я засунул в рот незажженную сигарету и повернул ключ зажигания. Полыхнуло так, что сигарета за доли секунды превратилась в пепел. Звука взрыва я так и не услышал.
Очнулся я в кромешной темноте. Все тело ломило, как будто по мне прошлись молотилкой. Меня трясло от холода, но вместе с тем кожа горела безжалостным огнем преисподней.
— От него мало что осталось, — услышал я громкий голос. — Не знаю, ваш ли это товарищ, или кто другой. При взрыве пострадали трое: сам водитель и двое прохожих. В итоге у нас три трупа. Все обуглены. Двое в куски. На мой взгляд, опознать кого-нибудь просто нереально! Нужно делать экспертизу!
— Мы, все-таки, посмотрим! — настаивал другой голос. Знакомый. Только гул в голове мешал мне сосредоточиться и опознать его.
— Ваше право! Смотрите! Если желудки крепкие…
Где-то рядом что-то зашуршало, и раздался звук расстегиваемой молнии.
— Вот черт! — Этот новый голос я узнал сразу — Андрюха Патлас. Затем хрюкающие и булькающие звуки, дробный перестук каблуков и гулкий металлический удар.
— Товарищ-то ваш — слабоват оказался! — ехидно усмехнулся незнакомец.
— Да, опознать здесь что-либо… — Снова знакомый голос. — Жуть!
— А я вам что говорил? Дальше смотреть будете?
— Буду! — Ну, наконец-то! Это же Проха! — Давайте следующего!
— Как прикажете! Давайте этого…
Вновь звук расстегиваемой молнии. Свет болезненно резанул глаза даже под закрытыми веками.
— Странно, — слегка опешил незнакомец, — вроде в этот мешок тоже тело по кускам собирали… А может быть, это я что-то путаю… Этот вполне еще… Что скажете, молодой человек? Это ваш приятель?
Пока Проха вглядывался в мое лицо, покрытое сажей и коростой, я с трудом приоткрыл веки… Вернее то, что от них осталось.
— Проха! — просипел я непослушными губами. Но слишком слабо — Проха меня не услышал.
— Слышь, эскулап! — позвал Проха санитара. — Этот, кажись, живой! У него губы шевельнулись! — Слава Богу! Увидел!
— Да не может быть! — фыркнул патологоанатом. — С такими травмами не выживают!
— Да ты сам посмотри! — не отступал Проха, наклонившись к самому моему лицу. — Он живой!
Я собрал остатки сил, и вцепился обугленной рукой за Прохину шею, подтягивая его ухо к своему рту.
— Проха! Забери меня отсюда! — прохрипел я. — Срочно!
Надо отдать должное бывшему грабителю. Он не испугался, только удивленно спросил:
— Серж? Ты живой?
— Валим отсюда! — просипел я из последних сил. — Никто не должен знать…
— Этого не может быть! — ошарашено произнес врач.
На мое счастье, Проха быстро сообразил, что к чему: ведь он уже был один раз свидетелем моего чудесного воскрешения.
— Я забираю его! — резко произнес он тоном, не терпящим возражений.
— Это невозможно! — ахнул врач. — Его нужно в реанимацию… Сообщить в милицию, прокуратуру…
— Я забираю его сейчас же!
— Не пущу!
Проха выдернул из подмышечной кобуры пистолет, и навел его на врача.
— Я забираю его! И тебе совет: если хочешь жить — забудь об этом!
Доктор тоже оказался понятливым:
— А как я объясню исчезновение трупа?
— Твои проблемы! — отрубил Проха. — Но если обтяпаешь все, как надо… Считай, что на безбедную пенсию себе заработал!
— Серьезно?
— Серьезней некуда! А сейчас помоги мне дотащить его до машины.
Никого не предупредив, Проха вывез меня в свой загородный дом под Москвой. Даже Патлас не видел моего чудесного воскрешения — он в это время опорожнял желудок за углом морга. Через три дня я уже был как огурчик, но продолжал скрываться у Прохора на даче, наблюдая за сложившейся ситуацией со стороны. Моё убийство вызвало серьезные волнения в кругах крупных бизнесменов и среди воротил отечественного шоу-бизнеса. Фотографии с места преступления, свидетельства очевидцев не сходили с первых полос всех без исключения газет, начиная от солидных изданий и кончая мелкими бульварными газетенками. Шумиха, поднятая вокруг моего убийства, была на порядок мощнее, чем та, которую когда-то подняли вокруг убийства Влада Листьева в моем прошлом, здесь еще не свершившемся.