— Что случилось? Авария? Сам в порядке? — наперебой затараторили они, подбежав ко мне.
— За меня не беспокойтесь — в порядке, — заверил я их.
— А с рукой что? — заметив напитавшуюся кровь футболку, которой я перетянул рану, — спросил перегонщик.
— Ерунда — зацепило слегка, — произнес я, отмахнувшись.
— Так ч-что здесь было-то? — слегка заикаясь, спросил второй, мазнув испуганным взглядом по окровавленным кускам тел и пистолету в моей руке. — Сколько тачки гоняю, такого никогда не видел!
— Бандюки это, — пояснил я, — вас ждали. Тачки бы отняли, да и порешили бы всю вашу дружную компашку…
Из остальных машин к нам тоже начали подтягиваться люди.
— Слышал я, что где-то здесь перегонщиков валят… Но чтобы так… А что с ними случилось? — спросил один из подошедших водителей, молодой светловолосый паренек лет двадцати пяти.
— Повезло вам, — ответил я, качнув стволом пистолета, — я раньше подъехал…
— Так вы это, из милиции? — просияв лицом, предположил паренек.
— Ну, почти, — уклончиво ответил я, — можешь считать меня народным дружинником. — Кстати, вас вели всю дорогу подельники вот этих вот ублюдков… Где-то рядом должны быть…
— Похоже, свинтили они, как только увидели такое, — произнес водитель машины, шедшей последней в колонне. «Хонда» за нами шла, а потом резко развернулась и по газам…
— Офигеть! — с присвистом произнес белобрысый паренек, останавливаясь у раскуроченного взрывом «Крузака». — Чем это вы их так?
Ответить пареньку я не успел: коротко треснул автомат пришедшего в сознание Филина, и мир для меня перестал существовать.
Очнулся я одним махом: вот только что не было меня, а теперь появился. Жутко болела голова и грудь. Я медленно приоткрыл глаза: ага, похоже на больничную палату. С левой стороны от меня обнаружились какие-то приборы-мониторы, издающие пищащие звуки. От приборов ко мне шли какие-то проводки. Понятно, скорее всего, я в реанимации. С правой стороны от меня неожиданно кто-то шумно почесался. Значит не один я здесь. Стараясь не делать резких движений, я скосил глаза.
— Проха, ты что ль? — Узнал я верного соратника, восседающего на стуле рядом с моей кроватью.
— Серега, очнулся?! — радостно завопил Прохор, кидаясь мне на шею. — Я знал, знал, что ты выживешь…
— Первый раз, что ли? — фыркнул я, тут же скривившись от хлестанувшей обжигающей плеткой боли. — Да не тряси ты меня — башка раскалывается и в груди горит! Чувствую себя пришпиленным булавкой жуком. Чё со мной на этот раз?
Дверь распахнулась, и в проеме показался Федор Кузьмич в наброшенном поверх костюма белом халате. Он стремительным шагом ворвался в палату.
— Очнулся, Вадимыч? — громыхнул бывший генерал. — А мы тебе уже гроб заказывать собирались — тебя в морг сначала определили! Ну как так-то, а?
— Не переживай, Федор Кузьмич! — улыбнулся я сквозь стиснутые зубы. — Я крепче, чем кажусь.
— Не знаю как, но везет тебе как… — не успокаивался бывший КГБешник, — как покойнику! Три пули поймать умудрился: в голову, в грудь и в руку!
— Но живой ведь! — парировал я, подмигнув Прохору. Кто-кто, а он прекрасно знал, что убить меня не так-то просто.
— Эх, помяни мое слово, Сергей Вадимыч, — горестно вздохнув, произнес Топорков, — не может везение длиться вечно! Не может! Не лезь больше на рожон, Вадимыч — в следующий раз может все плохо закончиться… Хотя и на этот раз тоже не фонтан!
— Да знаю я, Федор Кузьмич, знаю, — извиняющимся тоном произнес я.
— Ага, знает он, — проворчал бывший генерал. — Ну что тебя «в одинокого» по лесам и полям понесло? Чего тебе не хватает? Ну, есть все у человека… С жиру что ли бесишься?
— Развеяться мне надо было, — ответил я. — Взвою скоро…
— Ну и ехал бы себе куда-нибудь на курорт. Сейшелы или Мальдивы, Анталия…
— Да тошнит меня уже от всего этого, Кузьмич! Надоело!
— Ну, блин, — развел руками Федор Кузьмич, — не хочешь за границей отдыхать, давай я тебя у нас в ведомственный конторский санаторий устрою. Тишина, спокойствие, природа… И что самое главное — безопасность!
— Не хочу! — вновь взбрыкнул я. — Хочу пожить простой жизнью, простого российского обывателя…
— Ну и как, пожил? — недовольно буркнул бывший генерал.
— Не сердись, Кузьмич, всякое случается: и плохое, и хорошее…
— Только не с тобой! — громыхнул генерал. — Вспомни, как в 96-ом мы тебя искали?
— Помню, Федор Кузмич! За что тебе низкий земной поклон… Кстати, а где мы сейчас? И что вообще со мной произошло?