– Девушка, вам чего? – грубо спросил охранник.
В детском доме за нами присматривала Антонина Сергеевна – заместитель директора и просто милая женщина. Она всегда относилась к нам с добротой, которой нам так не хватало.
– Здравствуйте. Подскажите, пожалуйста, а здесь работает Заречная Антонина Сергеевна?
– Да.
Неужели?! Вот это да. Какое же это счастье!
Я широко улыбнулась.
– Извините, а вы можете ее позвать?
– А в каких целях? – все так же недоброжелательно спросил мужчина.
– Я бывшая воспитанница этого детского дома.
– Ну, тогда я сейчас позвоню ей. Пропустить я вас не могу, так что подождите минуту.
Он зашел обратно в сторожку, а я тяжело вздохнула.
– Андрей, а как думаешь, кто твои родители?
– Уроды, кто же еще!
– Я имела в виду другое. Кто они по жизни? Я часто задумываюсь об этом…
– У нас нет родителей, Ева. Не произноси это поганое слово. Нас бросили. Выбросили, как мусор. Я ненавижу этих людей.
– Она сейчас выйдет, – вернувшись, сказал он. Тут же развернулся и захлопнул ворота прямо перед моим лицом.
Какой «доброжелательный» человек.
– Спасибо!
Внутри все задрожало. Сердце колотилось с бешеной силой. Вдруг я увидела, как дверь главного здания открылась и из него вышла женщина. Боже мой, Антонина Сергеевна… Должно быть, ей было уже около пятидесяти, но она почти не изменилась: доброе круглое лицо, высокая прическа. Она открыла ворота и внимательно на меня посмотрела.
– Девушка, здравствуйте. Я вас слушаю. Что вы хотели?
– Вы… вы меня не узнали? – неуверенно спросила я.
Она прищурила глаза, всматриваясь в мое лицо.
– Мне очень неудобно… – произнесла она.
– Ева! Ева Левинская. Помните меня?
Ее лицо мгновенно изменилось.
– Бог ты мой, Ева! – удивленно воскликнула она и побежала меня обнимать. – Как же ты изменилась, я бы никогда тебя не узнала!
Я уткнулась ей в плечо, из глаз потекли слезы.
– Вы не представляете, как я рада вас видеть!
– А ты чего так легко одета? На улице холод вон какой, а ты в тоненьком пальто. Идем скорее в мой кабинет, – произнесла она, взяв меня под руку.
Мы направились внутрь корпуса. Эмоции усиливались с каждым шагом. Казалось, воспоминания разрывали мою голову изнутри.
– Представляете, когда-нибудь придут и за нами. Мы будем жить в семье и радоваться жизни! – радостно воскликнул Леша.
– Только если во снах. Кому мы нужны? В основном берут детей до пяти лет. А мы это так, отбросы уже, – ответил Андрей.
– Но ведь нам было и пять лет, и меньше. Нас никто не взял, – добавила я.
– В этой жизни везет далеко не каждому. Мы как товар в магазине. Все приходят и выбирают красивую вещь без брака. Так ведь? Точно так же и в детдоме. Люди приходят и выбирают здорового ребенка с милой мордашкой. Если ты не вышел лицом или болен, то просидишь здесь до восемнадцати, а потом этот поганый мир тебя проглотит.
– А я верю, что все может измениться. Верю, что могут появиться такие люди! – восторженно произнес Леша.
– Ни во что не верю. Все это глупые мечты, – заключил Андрей.
Мы зашли в здание, и сразу же напротив входа был кабинет Антонины Сергеевны. Она открыла дверь и пропустила меня. Затем включила чайник.
– Евочка, ну какая же ты красивая! Ты здесь какими судьбами? Почему не в Японии?
– Вы же знаете о смерти Леши, да?
– Да, мне говорили, – тяжело вздохнув, произнесла она.
– Ну вот. Тяжело было последние годы. Очень тяжело. Решила вернуться в Москву. Сегодня как раз прилетела и сразу к вам. Как же я рада, что вы здесь еще работаете!
– Куда же я денусь, это ведь дело жизни. Ева, может, тебе помощь какая нужна? Ты говори, я с радостью, если что!
– Да нет, спасибо огромное. Ничего не нужно, – слегка улыбнувшись, ответила я.
Антонина Сергеевна разлила нам по чашкам горячий чай, а я все никак не решалась узнать про Андрея. Около часа она спрашивала меня о жизни в Японии, о моих дальнейших планах. Рассказывала о том, что нового произошло в детском доме. Я надеялась, что она сама что-нибудь скажет о моем друге, но в итоге – ни слова. А мне до сих пор было страшно думать о нашей с ним встрече.
– Ну, вот как-то так. Все потихоньку, – заключила Антонина Сергеевна и сделала глоток чая.
– Антонина Сергеевна, можно спросить?
– Конечно. Что такое?
– Где сейчас находится Андрей Невельской? Вы же его помните? Я очень хочу с ним встретиться. Все эти годы я корила себя за то, что его бросила.
Сейчас ему уже должно быть двадцать лет, и я все-таки надеюсь, что он не пронес эту обиду сквозь года. Но мне нужно еще раз перед ним извиниться, иначе я не успокоюсь.