– Закрой своё хлебало! – шыкнул на него Лимон.
– Сам закрой! – еле слышно прошептал Чеснок.
– Чё ты сказал? – грозно спросил его Лимон.
– Ничего, – Чеснок замолчал.
– Я ещё историю вспомнил, – сказал Банан. – Как мамка – председатель избиркома – дочурку отмазала. Знаете?
– Неа, – за всех ответил Лимон. – Прикалывай.
– В общем, ехала как-то тупая пизда на новенькой иномарочке и сбила двух пешеходов – двух сестричек. Причём въехала в них на полном ходу. А когда вышла из машины, достала мобильный телефон, начала звонить кому-то и осматривать тачку. Даже не подошла к пострадавшим. А там одна умерла сразу, а вторая стала инвалидом.
Тёлку эту начали судить, а она оказалась беременной, и мамка у неё – консультант в аппарате фракции единарасов. Водятельница, конечно, сказала, что очень сожалеет о случившемся, что её вины в этом нет, может, это машина виновата или скользкая дорога, хотя она раза в два превысила допустимую скорость. Ну и, короче, в итоге тёлку лишили водительских прав на пять лет и дали всего лишь три года, да и то она сядет в тюрьму только тогда, когда её ребёнку исполнится четырнадцать. Хотя другим молодым мамочкам чаще всего отсрочку от тюрьмы не дают.
– Да, а за это время, наверное, амнистия будет, – тонко подметил Лимон.
– Скорее всего, – пожал плечами Банан.
– Интересно, кто у неё родился? – спросил Арбуз.
– Да кто – Чеснок, блядь, – ответил за Банана Лимон и засмеялся: – Хахахаха.
– Хахахаха, – комната наполнилась смехом.
– Ага, ты у неё родился, – огрызнулся Чеснок.
– Если бы ты был моим братом, я бы попросил маму родить тебя назад, – спокойно ответил Лимон.
– Нельзя родить назад! – уверенно заявил Чеснок.
– Если родилось такое говно, как ты, то можно, – засмеялся Банан.
– Ве-ве-ве, – передразнил его Чеснок, – сам ты говно!
– Про деда-педофила знаете? – продолжил марафон Арбуз.
– Депутат, который мальчиков трахал, что ли? – уточнил Лимон.
– Ага, – кивнул Арбуз.
– Да кто ж про него не знает, – махнул рукой Лимон.
– Даже Чеснок, наверное, знает, – сказал Банан и пнул ногой по дну второго яруса, на котором лежал Чеснок.
– Ай! Больно же, дурак! – взвизгнул Чеснок.
– Хахаха, – засмеялись Лимон с Бананом.
– А это, кстати, не про тебя история-то? – спросил Чеснока Лимон.
– Какая? – не понял Чеснок.
– Депутат тебя никакой не любил? – все снова засмеялись.
– Идиот. Тебя, может, любил? – обиделся Чеснок.
– За идиота щас ёбну, – серьёзно ответил Лимон.
– Я вспомнил ещё короткую историю, как священник трахал маленьких мальчиков, а потом они выросли, и один из них сказал, что священник ему говорил, что пока он его трогает и любит, он так с Богом общается, – совсем без устрашающей интонации, присущей таким историям, быстро проговорил Арбуз. – Пацан, в смысле, общается, пока его священник трогает…
– Хе-хе-хе, – засмеялся Банан. – Да поняли мы. Чеснок, ты крещёный?
Чеснок не ответил.
– Ты спишь, что ли? – Банан ещё раз пнул верхний ярус.
– Да что тебе надо? Отвали! – ответил возмущённый Чеснок.
– Чё ты так нагло разговариваешь! Ты крещёный? – ещё раз спросил Банан.
– Да, – ответил Чеснок.
– А с Богом как общаешься? – поинтересовался Арбуз.
– Какая разница, – недовольно ответил Чеснок.
– Молитвы батюшке в пипиську наговариваешь? – прямо спросил Лимон.
– Хахаха, – засмеялся Банан и провозгласил: – Чеснок лимонит у попа!
– Хахаха, – подключился к веселью Арбуз. – Чеснок лямзает крещённые члены! Ха-ха-ха.
– Придурки! Я сейчас Игорю всё расскажу, – предупредил Чеснок.
– Может, ты через Игоря с Богом общаешься? – предположил Арбуз.
– Хе-хе-хе, жертва пендофила, – придумал новую кличку Чесноку Банан.
– Да не «пендофил», а «педофил», – поправил Банана Лимон. – Пендофил, хе-хе-хе, баклан.
– Всё рассказано, – по-детски жалобно проныл Чеснок, спрыгнул с кровати и побежал жаловаться вожатому.
– Молоточек забыл! – крикнул ему в спину Банан.
Прямо над нами, этажом выше, была расположена комната наших вожатых. Каждый вечер после отбоя к ним приходили вожатые других отрядов, и они все вместе гудели часов до двенадцати ночи или даже больше. Как они вставали утром после таких посиделок, чтобы разбудить свои отряды на зарядку, мне было непонятно. Этот вечер не был исключением, но, судя по утихающему шуму сверху, они уже начинали расходиться, поэтому Чеснок стартанул вовремя.
– А я, кстати, тоже историю про церковь вспомнил, – сказал я. – Только она не про педофила.