— Не уйдешь, — повторил парень рассеянно.
— Ты попал в аварию. — Я осторожно села на край кровати. — Сильно пострадал.
Кейн недоверчиво следил за каждым моим движением. Это нервировало и никак не позволяло расслабиться.
— Но теперь ты пришел в себя. Это ведь хорошо… Ты пойдешь на поправку…
— Это ты так решила? — злость в его голосе была неприкрытой.
В комнате похолодало. По спине прокатилась волна мурашек.
— Это ты решила, что я поправлюсь? Ты? — повторил пациент уже с угрозой.
Что-то внутри меня дрогнуло.
Я вдруг увидела перед собой своего Кейна, того, кто мне улыбался. Этот парень умилялся моим стихам. Он писал в дневнике, что влюблен в меня. Это был Кейн. Обмотанный бинтами, проводами и датчиками, это все еще был он – парень, которого я любила. Сама не поняла, почему замешкалась ранее. Наконец я отчетливо осознала, что именно так Кейн проявлял страх.
— Я очень хочу, чтобы ты поправился. Но решать только тебе. — Я положила ладонь второй руки поверх наших сцепленных пальцев. — Решай сам.
Глава 11
Я очнулась в собственной постели. Открывать глаза и возвращаться в реальность мне совсем не хотелось. Сон казался мне слаще. Забвение позволяло быть свободной. Там я никому не принадлежала и не была рядом с человеком, который меня не любил.
Он мог возразить, уверять меня в обратном, но я понимала, что между нами нечто иное. Что-то извращенное и тяжелое не давало мне возможности уйти…
В голове вновь зашумело. И я усилием воли принудила себя не думать. Возможно, мне действительно нужно обратиться к психотерапевту, которого посоветовал продюсер Кейна. Вот только я слишком хорошо знала, что тот может поставить не самый лучший диагноз. Ко всему прочему, лекарства, которые мне выписывал семейный доктор, помогали. Они отменно справлялись со слабостью и приступами. Лишь изредка я теряла сознание. Но Кейну об этом знать было необязательно. Он порой становился свидетелем этой моей слабости. Но сегодня мне не повезло.
А сейчас выяснилось, что мои переживания не закончились. В доме был посторонний.
Я расслышала голос продюсера Кейна. Этот человек был мне неприятен. И не только потому, что имел чрезмерное влияние на моего мужа. Иногда мне казалось, что мужчина смотрит на меня пристально, как змея на мышку. Было нечто хищное в его глазах и движениях. Порой я вздрагивала в его присутствии или, наоборот, замирала. Кажется, он точно понимал, что я ощущаю, и наслаждался произведенным эффектом. Грубый, бесцеремонный, эгоистичный делец отчего-то вовсе не возражал против моего присутствия в жизни своего протеже. Даже несмотря на то, что я явно не вписывалась в его планы. Он терпел мои претензии. Которые, впрочем, оставались лишь моими проблемами.
— Ей снова стало плохо, — послышался голос мужа. Звучал он напряженно.
— Иногда тебе не помешает думать, Кейн.
— Что ты имеешь в виду?
— Свою супругу надо беречь. Ты дал клятву, и такие вещи нельзя нарушать.
Приподнявшись на локтях, я осмотрелась. Как я и думала, дверь в спальню была слегка приоткрыта. С трудом спустив ноги на пол, я села. А потом медленно поднялась. Мир слегка покачивался, как всегда, когда я приходила в себя. Сочащийся свет между неплотно задернутыми шторами слепил глаза. Я дошла до окна и выглянула наружу. День клонился к закату. Оставалось надеяться, что я не провалялась несколько дней, как уже бывало. Пришлось убедиться, что на мне та же одежда, а от кожи нет запаха пота от долгого метания в бреду. Волосы не сбились и не потеряли свежесть. Дверь в комнату действительно была выбита. Выходит, не померещилось, что Кейн ее вышиб. Наверно услышал, что я упала, и поспешил на помощь.
— Рыцарь, блин, — выдохнула я, и в гостиной стихли голоса.
— Муза? — робко раздалось через мгновение. — Ты проснулась?
— Пожалуй, — нехотя отозвалась я.
Вслед за Кейном в спальню ввалился и его продюсер. Он снова окатил меня холодным взглядом, под которым хотелось сжаться.
— Дорогая? Ты как? — протянул незваный гость с притворной заботой.
— Все в порядке. — Я все же поправила ворот пижамы.