Потом Одри усадила меня перед зеркалом и сделала мне прическу, рассказывая, какая мода нынче у местных дам. По большей части, волосы носили распущенными, убирая часть прядей от лица и заплетая их в косички, которые затем красиво укладывали вокруг головы. Но у меня волосы были короткие – классический «боб», который мне шел и который я не меняла уже лет сто. Мой парикмахер так хорошо меня стриг! Мы с Одри посовещались, и она с помощью неизвестных мне средств просто уложила мои волосы волнами, неведомым образом закрепив в них веточку-заколку с хрустальным цветочком. Не знаю, как это украшение держалось, но держалось ведь!
После этого я выбрала духи (мне понравились жасминовые) и была готова к ужину.
Так как сегодня я шла на встречу с герцогом при полном местном параде и с головой намного более ясной, чем вчера, мне было очень любопытно, как эта встреча пройдет. А еще (себе-то можно признаться!) я волновалась, как не волновалась давно. Моя новая земная влюбленность немного поблекла, потому что не раз и не два я вспоминала пронзительный взгляд Саймона, и как этот незнакомый мне человек находился совсем недалеко, а мне было страшно и прекрасно от его присутствия. Я его не боялась, но... немного трепетала. Похожее чувство я испытывала однажды, когда после спектакля брала автограф и фотографировалась с популярным актером, очень-очень мне нравившимся.
За мной явился слуга, который, не задавая вопросов, проводил меня в столовую. Тоже помпезное и тоже унылое место. Хоть белой скатертью стол застелили, уже легче. Я опасалась увидеть длинный, как в фильмах, стол, с концов которого можно только перекрикиваться или сигналить флажками, однако он оказался круглый, и сидеть мне предстояло в непосредственной близости от герцога.
Саймон меня поджидал. Стоял у камина, в котором жарко горел огонь, держал в руках полупустой бокал с вином и смотрел задумчиво. На герцоге был темно-синий костюм, сидевший безупречно, и пламя отражалось в начищенных до блеска сапогах. О поклонах я еще ничего в книгах Эвелины не прочитала, а потом приветствовала герцога дружелюбной улыбкой и кивком.
- Добрый вечер, ваша светлость. Спасибо за приглашение к ужину.
- Добрый вечер, Мира. Вы чудесно выглядите.
- Полагаю, это благодаря вам.
Он кивнул, не отрицая своего участия.
- Я велел миссис Кент помогать вам всеми силами. Но, мне кажется, она и сама делает это с удовольствием. Вы пришлись ей по душе, а заслужить ее благоволение непросто.
- Приятно слышать.
Саймон помог мне усесться за стол и сам занял место напротив. Только сейчас слуга, которого я вообще не заметила, выскользнул будто из теней и поставил передо мной тарелку, доверху наполненную золотистым бульоном. Перед герцогом возникла тарелка чуть побольше, и слуга вновь затаился. Вернее, растворился в воздухе!
- А... как? – я ошарашенно завертела головой. Саймон усмехнулся.
- Мелидот – стихийник. Если бы не обладал разумом, был бы элементалем. Но разумом он наделен и служит мне, а заодно надежен, ибо ни с кем не болтает. Считает ниже своего достоинства.
- Столько интересного! – то ли похвасталась, то ли пожаловалась я герцогу. – Так хочется поскорее узнать все!
- Не торопитесь. У вас будет время.
Суп оказался вкусным, а разговор – непринужденным. Никакого стеснения в обществе Саймона я не испытывала, разве что, то самое сладкое волнение, уже посещавшее меня раньше. И рассказывал он интересно, понемногу расширяя мои знания о мире и при том не заваливая ими так, что задыхаться начинаешь.
- У меня для вас новость, - проговорил Саймон, когда почти незаметный Мелидот, на которого я косилась с любопытством, забрал у нас тарелки из-под жаркого и принес десерт. – Граф Монтагью, которого вы имели честь видеть вчера, не удержался и на сегодняшнем утреннем совещании проговорился о вас королю. Да так расписал ваши несомненные достоинства перед его величеством, что Гидеон возжелал вас видеть. Вернее, нас с вами. Завтра, на небольшом приеме.
Я чуть ложечку десертную не уронила.
- Но... я же ничего не знаю! А вдруг я по этому незнанию оскорблю короля, он обидится и велит рубить мне голову? И вам заодно.
- Да будет вам известно, что смертная казнь через отрубание головы у нас уже давно отменена, - с улыбкой произнес Саймон. – Мы преступников вешаем. Впрочем, в Гарниции – это на севере – палачи до сих пор получают хорошее жалование... Как бы там ни было, Мира, отказа король не приемлет. И он в своем праве. Именно он решает судьбу всех переселенцев.