— Хорошо же, — миролюбиво заметил Мицуя.
Перецепив снова лист бумаги, Такия принялась лайнить Ману.
— Лан, воркуйте тут, голубки, а я по делам пошёл, — махнув рукой, встал Пачин.
«Отдохнул после игры в лошадь, видать. Небось драки так не утомляют как две малолетки», — мысленно хмыкнула Такия. «Голубков» она милостиво проигнорировала — на такое никогда не было смысла реагировать.
— Ты просто не хочешь снова стать лошадью, да? — подколол Мицуя, здоровяк закатил глаза и, засунув руки в карманы, направился куда-то по своим делам. — Кстати, ты отлично ладишь с детьми. Богатый опыт?
— У Ничибоцу Такии нет ни братьев, ни сестёр, а у меня была младшая и четверо двоюродных, я была старше на двенадцать лет, так что была вечной нянькой, — вспомнив, как сильно ненавидела проводить все семейные праздники-сборища в компании малышни, ответила она, всё же ощущая некоторую ностальгию. Лучше было быть нянькой со своими, чем оказаться в условно недалёком прошлом здесь.
— Ты по ним скучаешь, наверное?
— Есть немного…
— Брат, брат, я зацепилась за острый угол, когда скатывалась с горки и порвала платье! — поделилась подскочившая к ним Луна. В её глазах и голосе не было ни следа печали, раскаяния или ужаса.
— Да, я видел, — Мицуя невозмутимо похлопал по лавочке рядом с собой и, нагнувшись, вытащил из-под неё брошенный ранее рюкзак, из которого извлёк набор для шитья.
Луна как раз примостилась рядом, вытягивая перед собой край порванной юбки.
— Прикуси язык, — посоветовал Мицуя. Такия вскинула брови в немом вопросе, очень удивлённая услышанным. Так ей обычно в детстве говорила мама, когда что-то на ней зашивала.
Пять минут спустя юбка выглядела так, будто ничего и не было — если не приглядываться, шва и не заметишь.
— Спасибо, братик! — обняв его, девочка ускакала обратно к младшей сестре, которая как раз запнула чей-то мячик в ближайшие кусты и сейчас группка детишек решала, кто же полезет его оттуда доставать.
— Что, в Японии тоже думают, что если шить на человеке, то перешьёшь его судьбу и поэтому просят прикусить язык?
— Нет, это чтобы она молчала и не дёргалась, сосредоточившись на своём языке, — отмахнулся Мицуя, убирая свой швейный набор обратно в рюкзак. — А у вас… в России, да? Это что-то вроде суеверия?
— Типа того, ага. Хотя, может, тоже придумали, чтобы дети спокойно сидели, кто знает.
— На самом деле мне всё ещё немного сложно поверить в возможность такого странного перерождения, но ты вроде… Ведёшь себя как нормальный человек, когда не в истерике, — задумчиво протянул Мицуя.
Отвлёкшись от листа бумаги, Такия кинула на него взгляд. Парень, сидящий рядом с ней, внимательно следил за своими сёстрами.
— И каково это — оказаться в другой стране?.. Или мире?.. И теле?
— Чертовски странно, — со вздохом призналась она. — Хотя есть вариант, что мне просто отшибло память потому что я вспомнила свою прошлую жизнь. Ну, если верить всякой фентези-литературе, возможно и такое.
— Может, ещё и страшно?
— Оказаться в одиночестве неизвестно где всегда страшно. Но мне повезло, я хотя бы учила этот язык, — на секунду представив, как весело бы было, не знай она японского, Такия передёрнула плечами и продолжила приводить последний рисунок в приличный вид.
— Да, звучит жутко, — цокнул языком Мицуя. — Одно дело иметь возможность разговаривать и другое дело вообще ничего не понимать.
— Можно сказать, что хоть в чём-то мне повезло, — кивнула она.
— Почему, кстати, японский?
— Культура нравилась, ну, в основном по аниме-манге, когда сюда приехала пришлось привыкать, но я вроде справилась… Но, знаешь, жизнь приезжей иностранки из обеспеченной семьи и девчонки-неудачницы, которую воспитывает мать-бармен, сильно отличается. К тому же эта женщина, очевидно, слаба перед мужиками — серьёзно, она каждый раз притаскивает нового хахаля, когда выходит на выходные, бр-р-р… И при этом стонет как портовая шлюха из дешёвого кино полночи, — Такия скривилась, осознала, кому именно и на что пожаловалась, и испытала невероятно сильное желание откусить себе язык, но брать слова назад было уже поздно.
— Сочувствую, нам хотя бы с матерью повезло, — Мицуя неожиданно похлопал её по плечу.
— Ты можешь меня осуждать, но я не считаю эту женщину матерью. Всё, что она делает, это оставляет деньги на продукты дважды в месяц, — Такия защёлкнула колпачок на ручке. — Она не разговаривает со мной, только держит меня за кухарку, уборщицу и служанку в одном лице, и отчитывает каждый раз, как видит табель успеваемости — и не важно, что в нём, пятьдесят баллов по всем предметам или по восемьдесят. Впрочем, это определенно лучше, чем детский дом.