Может, не все японские школьники такие, может, дело было в том, что школа была не самая лучшая — в ней явно училось довольно много детей из не слишком-то обеспеченных семей, судя по разговорам. Богатеньких пижонов, во всяком случае, не водилось, что тоже было довольно неплохо.
В общем, эта новая жизнь выглядела как-то не слишком-то презентабельно, но выбирать не приходилось — боль она чувствовала, пытаться самоубиться ещё раз ради возвращения в жизнь прошлую было бы чревато — её ещё в больнице предупредили, что после второй попытки она получит билет в психушку на пару месяцев. Рисковать не хотелось, так что проще было принять правила игры. Она ещё и не знала, жива ли в той жизни… Визг тормозов всё-таки… Да, глупо было бы пытаться.
К тому же, это была Япония, в которой она всегда хотела жить. Может, старт и не задался, но она считала, что достаточно умна, чтобы в будущем устроиться хорошо. С языком, к счастью, проблем у неё не было, а уж школьную программу осилить будет не так уж сложно. Конечно, над японскими дисциплинами придётся попотеть, но у неё никогда не было проблем ни с физикой, ни с химией, ни с математикой, ни тем более с английским. Она любила учиться. Вряд ли эти предметы будут отличаться от того, что она учила в прошлом, а, значит, ей придётся поднапрячься только на тех дисциплинах, которые она не учила раньше.
Мать этой девчонки, глядишь, умрёт от радости, если «дочь» станет носить хорошие оценки и выправит аттестат.
Так Ничибоцу Такия приняла свою новую жизнь. Её ожидал месяц непрямых и прямых наездов, десяток порванных тетрадей — часть одноклассников довольно быстро отошла от новости, что одна из тех, с кем они учились, едва не отправилась на тот свет.
*.*.*
Большая обеденная перемена подходила к концу, она успела поесть и даже сделать домашнюю работу по физике. Она как раз выводила последнюю цифру в формуле, когда…
— Такияши-а-а-а, Такияша-а-а-химэ-э! — раздалось противное у самого уха. Тяжело вздохнув, Такия повернула голову в сторону голоса. Он принадлежал гоповатого вида пацану, который опёрся руками прямо на её парту.
Большинство одноклассников были типичными японцами, обращающимися к другим исключительно по фамилии, часто с уважительным суффиксом. Но находились и такие индивидуумы, которые давали другим клички и упорно звали их по ним. Эти клички часто приживались — и потом по ним тебя начинал звать весь класс. С Такией так и произошло — почти все тут звали её «Такияша», самые отбитые иногда с гоготом тянули очень уважительное, в общем-то, «химэ» с таким видом и таким тоном, будто сожрали дождевого червяка живьём. Представители дна общества во всей красе, в общем — ни мозгов, ни воспитания.
Ей, считала Такия, ещё повезло — её всего-то сравнили с принцессой-ведьмой, которая знала то ли оммёдо, то ли магию лягушек, и управляла то ли этими самыми лягушками, то ли армией скелетов. Кличка эта, походу, пошла ещё со времён начальной школы — ведь именно там обычно проходят такие легенды, да и придурок, который к ней сейчас приставал, утверждал, что они были давно знакомы.
— Чего тебе? — скользнув равнодушным взглядом по его оттопыренным ушам и тупому начёсу на голове, прохладно поинтересовалась она, захлопывая тетрадь.
— Дай списать домашку по матеше!
— Вынь свой мозг из жопы и научись складывать два плюс два самостоятельно, — невозмутимо убирая тетрадь по физике в сумку, ответила Такия.
— Ты чё, решила, что выучила магию жаб, а? — прошипел пацан, хватая её за волосы. Стрижка у девчонки была типичным каре и хватать было очень удобно. Такия, однако, волосы начала отращивать, ибо привыкла собирать их в хвост, а с волосами по подбородок это смотрелось так себе. К тому же, волосы были красивые, густые…
«Ах ты, мелкий гоблин!» — возмущённо подумала она.
— А ну отпусти! — и, извернувшись, залепила козлу звучную пощёчину. Пацан, однако, и не подумал выпустить её волосы, так что дёрнул на себя со всей силы и она шлёпнулась со стула в проход между партами.