— Ах ты, сучка! — сумка, по неудачному стечению обстоятельств, стоявшая как раз с этой стороны, отправилась пинком в полёт. Поскольку она не была закрыта, всё содержимое разлетелось по передней части класса.
Если та, кто владел этим телом до неё, терпела это на протяжении начальной школы, а затем и в средней это продолжилось — ну, сейчас была почти середина июня и приближались летние каникулы, а девчонка отучилась в средней школе год и ещё целый апрель. И, видать, не вынесла этого дерьма. Да мало какой ребёнок без внимания со стороны взрослых вынес бы.
— Забыла где твоё место?
— Это ты забыл, где твоё! — изловчившись, Такия заехала ему кулаком по яйцам. Вышло не так уж и больно, как могло бы — бить всё-таки стоило с размаху, ногой, а ещё лучше каблуком постараться попасть, чтобы уж наверняка треск скорлупы услышали где-нибудь на марсе, но…
Пацан взвыл и, наконец, выпустив её волосы, шарахнулся в сторону, схватившись за своё самое драгоценное.
— Вернись в сточную канаву, из которой выполз, козёл! — пригладив растрёпанные волосы, прошипела Такия. Очень хотелось вынуть электрошокер, который она недавно прикупила на сэкономленные деньги, но она сдержалась. Всё-таки покупала для самообороны на улицах от всяких проходимцев.
Прозвенел звонок, скоро в класс должен был зайти учитель, так что она поспешила собрать раскиданные по классу вещи — помогать ей, естественно, никто не стал. Ну что за отвратительные люди!
«В следующий раз точно током шарахну», — зло подумала она, плюхаясь на свой стул за несколько секунд до того как дверь в класс отъехала и внутрь вошла учительница английского. До сегодняшнего дня Такия терпела и пыталась говорить вежливо, но ничего не помогало! Жаловаться учителям тоже было бессмысленно — убедившись, что с ней всё более-менее ок, директор просто предпочёл вызывать её к себе в кабинет раз в неделю и проводить воспитательную беседу на тему «как плохо кончать жизнь самоубийством» вместо того чтобы озаботиться дисциплиной в свой чёртовой школе.
А ведь если бы девчонка реально умерла, с руководства школы бы спросили ведь! Тьфу!
Гопникам её класса, очевидно, не нравилось её новое поведение — она спокойно отказывала в помощи, равнодушно относилась к испорченным тетрадям и бланкам, даже если те портили прямо перед уроком, на котором нужно было бы сдать домашнюю работу. Она просто вставала, сообщала учителю, что её вещи в очередной раз кто-то испортил (она не всегда видела, кто именно это был, но всегда могла показать порванную или заляпанную чем-нибудь работу) и просила возможность написать решение задач на доске — после сдачи домашней работы первые десять минут урока учителя частенько предпочитали разбирать задания или возможность написать на следующей перемене прямо в учительской и сдать, чтобы не было подозрений в списывании. За два месяца такого поведения учителя уверились, что Такия стала куда более усердной в учёбе, чем была раньше, и что одноклассники её, очевидно, не любят. Но делать, естественно, ничего не торопились. Равнодушные ублюдки.
Подперев щёку рукой, Такия размышляла о том, что вот вроде старше всех них она всего на три года — ну почти четыре, ладно — но ведут они себя хуже некуда. Очень не хотелось бы вспоминать своё прошлое хулиганки, но, похоже, придётся, если пацаны от неё так и не отстанут. Такие придурки обычно понимали только силу, но силы в этом теле не было совсем — прошлая Такия не слишком-то усердствовала в спорте и была типичной японской девочкой-фиалкой, которую ветром сдувало.
Это слегка раздражало — она привыкла, что могла хотя бы с двадцать раз отжаться, подтянуться там, пробежать несколько километров и не выдыхаться. В детстве она много дружила с пацанами, дралась с ними на палках, ныряла в крапиву с гаражей по глупости, играла в догонялки — у них был очень шумный и весёлый двор. Драться, конечно, тоже приходилось иной раз, и она даже пару лет в средней школе ходила на карате, но недолго — ей нравилось рисовать, и она мечтала стать мангакой и жить в Японии. И она даже смогла поступить, куда хотела! Было немного обидно начинать сначала, но, с другой стороны, стать мангакой, будучи японкой, было намного проще в том плане, что она хотя бы жила в нужной стране.
Такия хотела бы сказать, что после этого инцидента Чин, придурок-якобы-друг-детства перестал её доставать, но не тут-то было. Последствия настигли её в этот же день в переулке по пути домой в пять часов вечера — этот дегенерат притащил своих дружков, с которыми, походу, тусовался после школы или в дни, когда прогуливал. Некоторые из них были старшеклассниками, судя по росту и неприятным рожам.