Парень, выдравший ей клок волос, валялся в нескольких метрах от неё — так далеко отлетел.
Подняв взгляд, Такия увидела спину парня — довольно высокого, впрочем, для неё с ростом в метр пятьдесят пять все были высокими. Одет он был в чёрную по виду явно байкерскую куртку, на спине которой было что-то написано, но из-за слёз разобрать не получалось, чёрные же широкие штаны, в левом ухе — массивная прямоугольная серьга. Волосы коротко пострижены и выкрашены в серебристо-пепельный цвет. Фигура его, правда, не выглядела внушительной — он, скорее, казался тощим на фоне тех придурков, что в этом переулке находились.
— Ты кто такой ваще, чтоб катить бочку на Мёбиус, а?
— О, — в голосе парня проскользнуло презрение, он небрежно встряхнул рукой, вероятно, которой до этого бил. — Так это всё меняет!
— Съеби и не ме…
Парень сжал руку в кулак, размахнулся и раздался неприятный хруст — кажется, у говорившего сломался нос. Началась настоящая свалка, Такия прижалась к стене, опасаясь даже дышать. Пять минут спустя, когда все нападавшие, за исключением Чина, который с воплями убежал, валялись на земле, она, наконец, осознала, что спасена, переползла чуть в сторону, подобрала с земли и прижала к себе электрошокер.
— Так на вашей мусорке обитают и школьники, а я-то думал, только старые помойные крысы, — показательно поправляя сбившуюся куртку, фыркнул парень с серебряными волосами. — Вы совсем ебу дали устраивать дебош на территории Тосвы? — он наступил ближайшему на руку и наклонился, игнорируя его вопль. — Силу нужно использовать для защиты, — наставительным тоном продолжил он, продолжая топтаться по чужим пальцам тяжёлым ботинком. — А не для того, чтобы насиловать маленьких девочек. Если есть претензии к Тосве, забейте стрелку, а не крысятничайте на нашей земле. Смотреть жалко.
— Мне почти пятнадцать, — пробормотала себе под нос Такия, пытаясь стереть слёзы тыльной стороной ладони. В глубине души она была согласна с тем, что он сказал, но морально ей было не четырнадцать. Услышать «маленькая девочка» было немного обидно, хотя и справедливо. Её била крупная дрожь — верный признак подступающей истерики. До мозга медленно и окончательно доходило, чего именно она только что избежала по странному стечению обстоятельств.
— Это их не извиняет, — отопнув стонущее тело в сторону, фыркнул парень, чудом, похоже услышавший и, развернувшись, приблизился и присел рядом с ней на корточки. — Ты цела?
— Более-менее, вроде, да… С-спасибо, — попыталась взять себя в руки она, но безуспешно. От участливого тона его голоса и внимательного взгляда становилось только хуже. Парень, к тому же, оказался довольно симпатичным.
— Не стоит благодарности, у меня с ними свои счёты, — качнул головой парень, утирая пальцами кровь с разбитой губы. — Сильно испугалась? Тебя проводить до дома? Или в полицию? Или в больницу?
Когда он задал последний вопрос, Такия ощутила, как на неё навалилось всё разом — горечь от внезапного перемещения в неизвестное место, неизвестное тело, из обеспеченной семьи — в почти трущобы, по сути, к равнодушной матери. Одноклассники, смеющиеся или игнорирующие её, потому что личность в теле-то, может, и была новой, но они знали прошлую Такию и относились к ней соответственно. Теперь вот ещё эта попытка изнасилования из-за такой херни, как домашка, по сути. В России она могла нахуй слать своих одноклассников, и ни один из них не устроил бы ей такую тёмную. Может, подножку бы подставили. Может, вещи бы какие выкинули, если б сильно разозлились. Может, они все просто подрались бы. Но… Не вот так!
Не выдержав, она разрыдалась, кинувшись к своему спасителю на шею, и свалила их обоих на асфальт. Не ожидавший парень не удержался на ногах и, пытаясь сохранить равновесие, похоже, приложился локтём о землю.
Вместо того чтобы отцепить её он, однако, после непродолжительного лежания на асфальте исхитрился встать и унести её подальше от злополучного переулка — может, надеялся, что в другой обстановке она успокоится быстрее, а, может, опасался что ещё кто-нибудь в переулок заявится. Такие было всё равно. Уткнувшись носом в свою руку, чтобы не залить слезами и соплями одежду спасителя, она позволила ему подхватить себя под колени.
Рыдая, она жаловалась на всё разом, не заботясь о том, насколько бессвязно или абсурдно звучат её слова. Такия перечислила всё, что её злило, огорчало или раздражало за последние два с половиной месяца жизни в этом новом мире: отвратительную школу, тупых одноклассников, совершенно невсравшееся ей перерождение, равнодушную женщину, которая почему-то считалась её новой матерью, загубленное будущее, на которое придётся снова впахивать, одиночество и невозможность ещё хоть раз поговорить со своей настоящей семьёй. И тут ведь ещё эта попытка изнасилования! Она ведь никому ничего не сделала, так какого чёрта?!