Когда слёзы кончились, Такия обнаружила, что её поставили на землю и даже похлопывают по спине. Осознав, что всё ещё висит на шее у незнакомого, в общем-то, парня, она хрюкнула и, расцепив руки, сделала неловкий шаг назад и принялась стирать слёзы с лица ладонью. Выходило не слишком-то хорошо, так что когда ей неожиданно протянули платок, девушка поспешно его схватила, как следует вытерла лицо и высморкалась.
Глаза горели, в горле пересохло, очень хотелось пить и забиться куда-нибудь в угол и не выходить оттуда никогда. Очень хотелось домой. Но не в ту небольшую пустую бедную квартирку, в которой она жила сейчас с чужой женщиной, а домой. К маме.
— Успокоилась? — вежливо поинтересовался парень, выражение лица которого было… довольно нейтральным, да. Хотя взгляд был очень странным — будто он прикидывал, не лучше ли её всё-таки отвести в психушку.
— Из-звини, — просипела она. Слова, казалось, совсем не желали выходить через рот. Кашлянув, она неловко смяла в руках испорченный платок, представляя, насколько отвратительно сейчас выглядит в перепачканной в пыли одежде, с красным носом и, наверняка опухшими глазами, с платком и электрошокером в руках. Сумка её неожиданно обнаружилась на асфальте у ног — вероятно, парень захватил, когда уходил из переулка. С другой стороны рядом с ними стоял байк — вероятно, принадлежащий этому парню.
Оглядевшись, Такия поняла, что они находились довольно близко к тому злополучному переулку — в смысле, буквально перед ним. Если пройти чуть вперёд и повернуть голову налево, она точно увидит валяющихся на земле неудавшихся насильников. Напротив, через дорогу от байка, находился продуктовый магазин. Вышедшая оттуда женщина окинула её и спасителя таким взглядом, будто они были преступниками. Проходившие мимо школьники и вовсе делали вид, что никакого байка через дорогу не стоит. А если бы байкер утаскивал школьницу и она бы вырывалась, интересно, хоть кто-то из них хотя бы полицию бы вызвал?
Японцы были довольно равнодушными к незнакомцам людьми в большинстве случаев — это Такия заметила за эти несколько месяцев, что здесь провела. Хотя, когда она жила в Японии как иностранная студентка всё было как-то… иначе.
— Тебе точно не нужно в больницу? — уточнил он.
Такия молча покачала головой. Да и в полицию, наверное, идти было бессмысленно — она не слишком-то разбиралась в этой части японского законодательства, но предполагала, что, учитывая то, что они несовершеннолетние, к ответственности их привлекли бы только в случае, если изнасилование бы случилось, и было бы доказано. А так, по сути, подрались пацаны, да и всё. Учитывая количество гопников на районе, наверное, на такие обращения и внимания-то не обращают.
— Пока ты плакала, ты несла… говорила много странного. Тебя точно не успели ударить по голове?
Вспомнив, на что именно она жаловалась, Такия икнула. Это же надо… Может, он просто решит, что она в уме повредилась?..
— Иногда в твоей речи мелькали странные слова. Ну, это был не английский точно.
— Русский… — машинально ответила Такия и, вспомнив о доме, шмыгнула носом, ощутив, как к горлу подкатывает ком.
— Ты увлекаешься иностранными языками? Почему именно русский? — неожиданно спросил он, и Такия окинула его недоумённым взглядом. В этом мире ещё никто не интересовался её увлечениями. А в такой ситуации этот вопрос и подавно звучал очень странно. — Прости, я просто пытаюсь тебя отвлечь, как поступаю с младшими сёстрами, когда они не могут успокоиться.
— Русский — мой родной язык, — передёрнула плечами она, решив, что раз уж всё равно уже произвела на него отрицательное первое впечатление и предстала в амплуа сумасшедшей, можно больше ни о чём не париться. В конце концов, когда ей ещё представиться возможность вот так прямо ответить на подобный вопрос? Никогда. Она всю жизнь будет вынуждена делать вид, что родилась в этой стране, что является Ничибоцу Такией — девчонкой, которую вырастила мать-одиночка, не то проститутка, не то просто трудоголичка.
— Твой отец или мать из России? Ты полукровка? — он внимательно рассмотривал её, в его взгляде читался и интерес и… какая-то забота, да, будто он действительно смотрел на младшую сестрёнку, которую очень нужно было убедить в том, что она сейчас в безопасности и всё будет хорошо. Парень явно много возился со своими сёстрами — такой взгляд обычно был у её матери, которая вынянчила всех своих племянников и племянниц, будучи домохозяйкой.