Я задумалась.
- Верно, но… - я ничего на тот момент не могла придумать, чтобы сказать поперек. Хорошая мысль приходит опосля.
- Ты же знаешь выражения: «художник должен быть голодным».
- И вы, ты, всегда голоден?
- Бывало, что я радовался жизни. Но творить не мог. Когда меня стало тошнить от никчемности своей веселой жизни, то я самостоятельно накрутил себя и зашел в дебри уныния и тоскливости. Знаешь, вечно тоже нельзя быть под кайфом – организм устает быть бодрым. Иногда мне нужна была ломка, чтобы иначе увидеть этот мир.
- О чем ваша будущая книга?
- О моих музах.
- Так она не одна? – я была впечатлена.
- Каждая – кто во мне зажигал эмоции, была моя муза.
- И много их?
- Девять. Девять муз. И каждую я любил.
- Ты! Так невозможно любить столько людей?
- Так почему же?
- Ты его любишь или нет. Твоё сердце одно и оно может принадлежать только одному - не можешь ты его разодрать на девять частей…
- Ты парня своего любишь? – перебил он, и не дав ответить продолжил, — а маму?
- Нет.
- Ладно, бабушку или дедушку. Отца?
- Отца я очень сильно люблю.
- Так твоё сердце уже двоим принадлежит? – он улыбнулся, — или ты мне соврала, что парня любишь, а просто бежишь от матери, туда, куда глаза глядят?
Я промолчала.
- Слушай, — продолжал он, — а если ты влюбишься в одного человека, а потом разлюбила, то это как будет выглядеть? Ты обратно заберешь у него частичку своей любви? Или твоя любовь настолько не стабильна, что растворяется через какое-то время?
- Но…
- Значит, если не подпитывать любовь, то ты скоро разлюбишь человека? Так какая цена твоей любви? – Он улыбнулся, — прости, что задаю столько вопросов, но не требую на них ответов.
- Если влюбился, то это навечно! – я попыталась аргументировать.
- И я про то же. Если ты влюбился, то это на вечно. Так и у меня с моими музами. Они дарят мне эмоции, а я влюбляюсь в них без ответно. Мне не нужна от них любовь, я прошу только эмоции.
- Любовь – это не эмоция?
- Это риторический глубоко философский вопрос. Мы можем долго рассуждать об этом. Но запомни: любовь – это ни когда ты даришь ее, и проявляешь ее каким-то образом, а то, что осталась у тебя самого на сердце, в душе, в памяти. Любовь – это когда ты идешь по улице, и учуял аромат духов, то в голове всплывают воспоминание о нем. Любовь – это благодарность за счастливый момент в жизни.
Он улыбался.
- Понимаешь, я до сих пор не разобрался, что такое любовь и наверно никогда не познаю точного ответа. Но в данный момент, именно ты подарила мне всплеск эмоций…
- Ты в меня влюбился? – я смеялась.
- Я благодарен тебе, что ты дала мне порыв порассуждать о такой вечной теме. Моё сердце стало биться чаще.
- Ты же понимаешь, что это сложно. Мне же кажется, что любовь у каждого человека проявляется по-особому. У тебя так, а у меня иначе.
- Все возможно. Все возможно.
Весь оставшийся день и ночь, мы ехали под музыку и мало о чем говорили. Я их угощала бутербродами, а Андрюша разогрел на переносной плитке кофе. Мы малость поговорили о книгах, но больше не возвращались к теме о любви.
Мы добрались до Москвы, где я продолжила ловить попутку до Петербурга. Дальше мой путь не был уж такой благополучный. Благо, что я не успела околеть и истечь кровью в овраге по пути к любимому, которого я так и не застала в городе, когда вышла с больнички.
Только горе зарождает в человеке милосердие.
Я устроилась работать в детский дом, чтобы помогать детям стать настоящим человеком. В моей жизни было много детей. Я всем подарила частичку своей любви навечно.
Только милосердие помогает мне не думать о горе.
Жаль, что этой мудростью я не смогу поделиться со своими внуками.
Урания
Какая нафиг дислексия, которую он себе приписывает, если – это безграмотность.
Вечер. В мессенджер пришло сообщения. Писал еще один горе писатель. Хорошо, что время такое, когда люди пытаются самореализоваться. Среди них большое количество бездарностей, которые могут выложить кругленькую сумму. Конечно я хотела быть редактором великой писательнице как Джуан Ролинг, но таких раз два и обчёлся. Так что приходилось брать всех на реализацию - ради денег.
Однажды написал мне горе писатель, который утверждал, что он великий фантазер. Он просил за мизерную сумму проверить текст на правильность построения предложений и тому подобное. Так сказать: заплатил, чтобы я прочитала его книгу. Денег у него не была на исправления грамматических ошибок.
Конечно, он оправдывал свою безграмотность и бедность, говоря, что он словно персонаж из романа «Цветы для Элджернона». Ну что поделать, когда он перевел деньги. Деньги есть деньги – надо отрабатывать, как тошно мне не было и как сильно не кровоточили глаза от орфографических ошибок.