Я раз двадцать перечитала этот абзац. Мне еще больше стало стыдно. Раза три выходила курить с телефоном и раз за разом перечитывала его пост.
«… мне еще ни с кем не было так легко. Если есть машина времени, то именно она ею и является. Я почувствовал себя пацаном. Я снова молод и могу делать что захочется».
«… Но так и никто не смог приблизиться к ней… С музой Талией я почувствовал себя, на мгновения, что она еще со мной. Я благодарю тебя, что одарила меня счастливыми моментами моей идеальной… не идеальной жизни».
Я так и не смогла написать извинения.
Я так и не смогла простить себя, но время лечит.
Каллиопа
Я никогда в жизни не слышала столько лестных слов о себе, как этой ночью. Я улыбалась и млела, но в один момент поймала себя на мысли, а не фальшь ли это? Посмотрев в его глаза, прикрыла ему указательным пальцем губы и прошептала: - Не нужно лишних слов! Я боюсь, что язык твой инструмент, чтобы усыпить мою бдительность.
Меня пригласили на свадьбу. Утром сделала прическу невесте, а накануне постригла жениха. Потом мы ездили по городу и фотографировались в красивых платьях. Кидали рис в жениха и невесту, когда они выходили из ЗАГСа. Поехали загород на торжественное мероприятие.
По дороге я пыталась веселиться, как все остальные. Но не заметила, как прижалась лицом к стеклу и загрустила. Фантазировала, а какая могла быть моя свадьба? А какую сделаю себе прическу? А какое будет платье? Только не в пол, что-то попроще - легенькое. Шарики. Веселый тамада. Танец с отцом. Но как бы я не старалась, я так не разглядела в своих фантазиях лицо мужа, даже образ. Просто чувствовала, что он рядом и на этом мне было легко на душе.
Машина остановилась загородом, мы с пляской вышли из нее, и тут началось веселье. Нас угощали шампанских и закусками. Мы все танцевали и играли в конкурсы. С моего лица не сходила улыбка.
Нас пригласили под шатер. Я, как и все, хотела сесть поближе к невесте с женихом, но таблички с рассадкой изменили мои планы. Так как я была двоюродная сестренка жениха, то меня разместили во втором кругу родственников. Благо, что не посадили к тете Марине и дяде Вове – они бы сели на уши и весь праздник пошел бы насмарку. Я очень удивилась и расслабилась, когда увидела только молодых и веселых соседей по столу. Нас было шестеро, но ликования радости и активности исходило как от сотни человек. Это благодаря тому, что с нами сидел друг жениха, которого я не знала до этого дня.
Иногда мне казалось, что мой сосед по столику был громче и ярче тамады. Он отпускал веселые шутки в сторону жениха и его будущей жизни в браке. Он старался участвовать во всех конкурсах. Танцевал со всеми и даже пригласил на медленный танец старенькую тетю Клаву. К вечеру, когда пошли медляки, одна за другой, он пригласил меня.
Я не могла отказаться.
Он обнял меня за талию и прижал к себе. Молчал и только любовался то моими глазами, то красно алыми губами. Я чувствовала, как он глубоко вдыхал ароматы моих волос. Я млела, а он улыбался.
Когда солнце зашло за горизонт, уставшая, я пошла на пляж. Легкий бриз отрезвил меня. Усевшись на песок, я неволей задумалась, а какая бы у меня играла музыка на свадьбе. Сколько ярусов будет у торта. Под какую песню я бы танцевала с отцом.
Сосед по столику присел рядом со мной. Он молчал и смотрел вдаль. Когда я решилась посмотреть на него, он заговорил:
- Эндимион взмолился Зевсу и попросил у него вечной жизни, а также не стареть. – Он говорил, не оборачиваясь в мою сторону, а я, молча, слушала, — В наше время его бы назвали тусовщиком. Зевс хоть был мудрым, но вечно подкладывал свинью просящему. Тогда он усыпил навечно Эндимиона и оставил его спать в пещере Латма. Каждую ночь, влюбленная Селена, луна, приходила в пещеру к спящему красавцу. Она садилась рядом и любовалась его красотой, иногда поглаживала его бородку. Перед тем как уходить, Селена целовала его в пышные губы. Поэтому лунный свет такой печальный и романтичный. – Он обернулся ко мне, — а ты бы смогла поцеловать меня? – Я боялась утонуть в его темных глазах.
Я сделала робкое движение в его сторону, а он в мою и наши губы воссоединились в нежном поцелуе.
Мы сидели под серебреным светом луны. Он прижался ко мне и замурлыкал нежными словами в неприхотливые уши. Он полыхал обаянием. Я аж забоялась обжечься об его страсть. Но временами ловила себя на мысли, что хочу броситься в пылающий костер его сладострастных слов или утонуть в пучине его нежности. Он все говорил и говорил, а я словно доверчивый щенок кивала головой и отвечала в унисон: - я тебя люблю.