Бегом вниз. Дома никого — чашка Музы так и стоит, на кухне — готовый ужин, только кусок не лезет в рот.
— Муза! Да где же ты?
Тишина в ответ. Тучи собрались, среди ясного неба, и вот уже дождик — стучит, шепчет, хлещет. Василий набросил плащ, и выбежал на улицу. Во двор, то есть. Никого, дождь всех прогнал по домам. Сам не понимая, зачем, он почти бегом добрался до той самой остановки, где некогда оторвал клочок с телефоном Кальяненко.
На остановке, кроме самого Василия, оказалась сухая горбоносая старуха под древним чёрным зонтом. Василий бросился к столбу.
Пусто. Давно уже заклеили то объявление. Вот тут оно было, вот тут! Он оборвал наклеенное поверх — нашёл. Восемь необорванных хвостиков.
— Обрывать-то зачем? — поинтересовалась старуха сочным басом. — Я старалась, старалась. Для людей старалась, между прочим.
— Извините, — смутился Василий, только сейчас осознав, что без зонта, а плащ вскорости промокнет, а ноги уже промокли. Вот ведь хлынуло!
Молния ударила совсем рядом. Василий невольно пригнулся, когда гром потряс окружающее пространство, а старуха даже не пошевелилась. Ого!
— Ищешь кого? — осведомилась старуха, запустив руку за пазуху своего плаща. Добыла оттуда пачку «Беломора», точным ударом ногтя выбила сигарету. Просто цирк! — Ступай домой, Василий, ступай. Никого сейчас не найдёшь.
— Вы знаете, как меня зовут?!
— Афанасьевна всё знает! — Cтаруха добыла зажигалку. Говорила невнятно, с папиросой в зубах. — Ты ж каждый день на работу ходишь той же дорогой. Ступай, ступай, ещё простудишься, — и отвернулась.
И Василий послушно побежал домой. Всё верно, ходит одной и той же дорогой, а вот старуху эту не припомнит. Впрочем, их никто не замечает. Это они всё замечают и всё знают. Проклятье!
Дома стало уныло и скучно. Музыка не помогала. Василий сел за стол, на котором лежала стопка бумаги и авторучка, взял авторучку. Ничего не лезло в голову. Ну совсем ничего. Представил себе то, о чём говорила Муза, или кто она там, и стало ещё тоскливее.
— Муза? Ты здесь?
Тишина.
— Я больше так не буду! — пообещал Василий, и сам понял, насколько глупо и малодушно звучит. — Чёрт! Муза, извини, пожалуйста, я был неправ.
Молчание.
Да ну её к чёрту, неожиданно разозлился Василий. Что, своей головы на плечах нет? Вот, скажем, давно уже шеф предлагал тему одну разработать, про свободные радикалы. Очень перспективная. Василий тогда что-то невнятное выдал, в стиле «я в себе не уверен». Но тему пока никому не дали, это точно! Вот завтра же и взять её! Иначе Нина права, он там с пробирками и состарится. Будет Вечным Лаборантом. Оба слова с большой буквы. Как Вечный Жид, только смешно и никому не нужно.
А почему, собственно, завтра? Василий долго копался в записной книжке. Набрал номер. Шеф взял трубку со второго гудка.
— Добрый вечер, Александр Витальевич! — Василий был твёрд, сам тому удивляясь. — Простите за поздний звонок. Я хотел бы взять ту работу, по радикалам.
— Василий? — Шеф удивлён. Небось, сидел сейчас, с удовольствием пил кофе, слушал журчание своей благоверной, или даже играл с внуком, любит подчеркнуть, что счастливый дедушка, и тут на тебе! Звонок от штатного неудачника лаборатории! — Давай завтра поговорим. Не по телефону такие вещи обсуждают.
— Спасибо, Александр Витальевич! — Василий положил трубку, обернулся.
Муза сидела за столом, вид у неё был недовольным.
— Без рук! — Она остановила Василия поднятой ладонью. — Ну говори, пока я добрая.
У Василия возникла секундная мысль, а не встать ли на колено. Не на колени, а на колено, так торжественней, что ли. Но мысль быстро улетучилась.
— Муза, я был неправ, — повторил Василий. — Чёрт… да ты всё слышала!
Она рассмеялась. Весело и задорно, и уже не казалась грозной.
— Конечно, — покивала. — Так тебе и надо. Ну что, всё понял?
— Всё, — покаянно признался Василий. И получил по шее. Больно!
— Ты это брось! — на словах пояснила Муза. — Ты мужчина или кто? Тряпки мне не нужны! Будешь ныть, снова по шее дам! А сейчас бегом на кухню и приготовь мне чай! Я из-за тебя сижу тут голодная!
Она пила чай, и ела, как все нормальные люди — с аппетитом, но пристойно, и почти не обращала внимания на хозяина квартиры.
Вот будет номер, когда придёт Нина! А она придёт, и будет приходить, и… Вот зараза!
— Я не лезу в чужую жизнь, — пояснила Муза, без особых церемоний вылизав тарелку. Ещё бы, соус вкусный, не пропадать же добру. — И в свою лезть не даю. Чего такой смурной?
— Думаю, как Нине объяснить, кто ты такая, — честно признался Василий. Муза хмыкнула.