Она начинает шевелиться, из ее горла вырывается тихий стон.
Черт.
Все мое тело напрягается в ответ. Звук, который не должен ничего значить, который должен быть просто еще одним бессознательным шумом ночи, заставляет жар пробежать по моим венам.
Это непроизвольно. Реакция, которую я не могу контролировать. Но это не делает ее нормальной.
Я наблюдаю, как она открывает глаза, свои красивые карие глаза, все еще немного несфокусированные.
— Что... — бормочет она, прежде чем повернуться ко мне и вскочить. — Ого, где я?
Я хватаюсь за затылок, напрягаясь. Ну вот, началось.
— Софи, ты была очень пьяна. Я нашел тебя на обочине дороги... одну.
Я вижу, как бегают ее глаза, ее разум пытается понять случившееся. Я просто смотрю и жду.
Она будет паниковать?
Черт, я не хотел ее напугать. Это была ошибка. Я идиот.
— Почему ты не отвез меня домой? — невнятно произносит она, алкоголь еще не полностью выветрился.
Я вздыхаю.
— Я не мог.
— Не мог или не хотел? — спрашивает она, прочищая горло и выпрямляясь. Одеяло, которым я укрыл ее, скользит по ее талии.
Я опускаю взгляд, не в силах смотреть на нее. Видеть ее такой, полуголую, в моем доме, на моем диване... вызывает во мне чувства, которых не должно быть. Которых не может быть.
Я подавляю эти чувства и еще раз напоминаю себе, что я ее учитель.
— Софи... Я не знаю, где ты живешь. Я не знал, кому позвонить. Я не мог просто так оставить тебя там одну. Не знать наверняка, кто мог бы тебя найти и с какими намерениями.
Ее губы слегка приоткрываются, как будто эта мысль даже не приходила ей в голову. Как будто она только сейчас осознает, насколько по-другому все могло бы сложиться.
— А ты... каковы ваши «намерения», мистер Хейс?
Я презрительно фыркаю, вставая со стула. Не могу больше выносить этот разговор.
— Я принесу воды. Она точно понадобится.
Я прохожу мимо нее, приближаясь к выходу из комнаты.
— Спасибо, — тихо произносит она, так тихо, что я едва слышу.
Я не могу сдержать улыбку.
— Пожалуйста.
Я задерживаюсь на кухне, чтобы привести себя в чувства. Чтобы отговорить себя от самоубийства и вернуться к реальности. Я хожу по тонкому льду. В любом случае, если все всплывет, меня, скорее всего, уволят. Но я могу хотя бы оставаться профессионалом, насколько это возможно в данной ситуации.
Наполнив стакан водой, я возвращаюсь и вижу, что она прислонилась к дивану, закрыв глаза.
Я прочищаю горло.
— Вот, пожалуйста. Еще я принес ибупрофен, если нужно.
Она улыбается, самой красивой улыбкой, которую я когда-либо видел.
Клянусь, если бы верил в судьбу, я бы подумал, что она издевается надо мной. Кого я так разозлил в прошлой жизни, что эта притягательность кажется мне судьбой? Какая больная шутка.
Она берет стакан, и наши пальцы касаются друг друга.
Я замираю.
Всего на секунду.
Не желая отдергивать руку.
Ее прикосновение пускает импульс, зажигая что-то, чего я не чувствовал уже слишком долго. Это что-то похоже на то, будто мое сердце снова забилось, после того как долгое время было холодным и мертвым.
Она подносит стакан ко рту, принимает лекарство и делает глоток воды. Ее глаза все время смотрят в мои, ни разу не отрываясь. Ее взгляд вопросительный, как будто она пытается что-то понять.
Понять меня.
Я – слишком сложная головоломка, которую не смогут разгадать даже лучшие игроки в пазлы.
Ей лучше навсегда забыть обо мне.
Мне тоже.
Я прерываю напряженный зрительный контакт и позволяю своему взгляду скользнуть по ее телу. Любуюсь ее обнаженными, нежными плечами. Изгибами ее декольте, которые опасно близки к тому, чтобы вырваться из платья. Изгибом ее талии, где она соединяется с бедром, прямо перед тем, как красное, пушистое одеяло закрывает мне вид на все, что ниже.
Затем двигаюсь. Отступаю, создавая пространство между нами.
Мне нужно уйти.
Я заставляю себя смотреть в пол, надеясь, что она не заметила, как я разглядывал ее тело. Она ставит стакан на кофейный столик и зевает, ее глаза снова становятся сонными.
— Тебе нужно поспать, — выдавливаю я из себя, слова как кислота в горле.
Она колеблется, достаточно долго, чтобы я почти снова посмотрел на нее.
Но это слишком опасно.
Затем она очень тихо говорит.
— А что, если я не хочу?
Я резко выдыхаю.
— Не надо.
В моем голосе слышится предупреждение.
Оно звучит резче, чем я хотел. Потому что, если она это сделает, если продолжит, то моя лишенная сна версия может убедить себя остаться здесь. Разговаривать с ней всю ночь. Позволить границам между нами продолжать рушиться.
А я не могу этого допустить.
Ее усталость берет верх, что является маленьким чудом, и она снова засыпает. Я накрываю ее одеялом, говоря себе, что это только для того, чтобы она не замерзла. Достаточно невинное действие.
А потом я решаю, что пора и самому поспать.
Я выхожу из комнаты, направляюсь к лестнице, но не без того, чтобы сказать последнюю фразу.
— Спокойной ночи, нарушительница.
Слова вырываются из моих уст, прежде чем я успеваю их остановить, и выключаю свет, не успев увидеть, улыбнулась ли она.
Глава 12
Софи
Солнечный свет падает на мое лицо, его тепло обволакивает, как объятия. Насыщенный аромат кофе витает в воздухе, проникая сквозь туман сна и вытягивая меня к сознанию. Я поворачиваюсь, и незнакомая текстура подо мной вызывает легкое беспокойство. Моя кровать не такая твердая. Мои простыни не пахнут так. Чистые, свежие и с оттенком чего-то несомненно... мужского.
Я открываю глаза. Бежевые стены. Плоский телевизор. Белый диван.
Это не моя комната. Не мой дом.
Меня пронзает озарение, и вдруг прошлая ночь уже не кажется такой туманной. За моими глазами мелькают яркие обрывки образов. Я спотыкаюсь на дороге. Его фары прорезают темноту. Я чувствую его руки, сильные и уверенные, когда он поднимает меня. Чувствую, как его мышцы напрягаются под моей щекой, когда я прижимаюсь к нему.
О, боже мой.