Я доживаю до конца дня и вижу, что моя мама ждет меня у дверей после последнего звонка. Она увозит меня домой, по дороге делая лишь несколько язвительных замечаний, на которые я отказываюсь отвечать. Когда мы приезжаем, я сразу иду в свою кровать и погружаюсь в еще более беспокойный сон.
Следующие несколько недель до выпускного проходят примерно так же. Сон, школа, дела по дому, сон. Сал пытается вытащить меня из моего уныния, но ничего не помогает. У меня нет энергии, нет желания делать что-либо интересное.
Выпускной в этот уик-энд, и я лучше вырву себе глаза, чем пойду на церемонию. Я бы лучше тихонько забрала свой диплом из школьной канцелярии и исчезла.
Я мало ем, плохо сплю, я в полном беспорядке. Я похудела. Выгляжу как призрак, и что самое страшное, мне на это наплевать. Я и раньше бывала в депрессии, так что мне не привыкать к этой пустоте, но в этот раз как-то хуже.
Моя сестра врывается в мою комнату, полная энергии, и бросается на кровать рядом со мной.
— Соф! Я попала в летнюю танцевальную программу!
Я стону, пряча лицо под одеялом. Но потом меня охватывает чувство вины. Я сдерживаюсь и сажусь на кровати.
— Это здорово, Беллс. Я горжусь тобой.
Она хмурится, оглядывая меня с ног до головы, и я морщусь. Я знаю, что выгляжу ужасно. Но не хочу ее беспокоить, она и так, наверное, уже достаточно волнуется.
— Я в порядке, — говорю я.
Она качает головой.
— Нет, ты не в порядке, — она срывает с меня одеяло, хватает за руку и вытаскивает из постели. — Вставай, тебе нужен душ. Долгий душ, — она морщит нос. — Ты воняешь.
— Спасибо, — бормочу я, и в этом слове слышится сарказм. — Я не хочу принимать душ.
— Мне все равно! Давай, для этого и нужны сестры. Чтобы помогать друг другу. Позволь мне помочь тебе.
Я покорно киваю и следую за ней в ванную, наблюдая, как она накручивает воду на максимальную температуру, а затем отступает, освобождая мне место.
— Вперед. Я подожду тебя в твоей комнате.
Я закатываю глаза, но подчиняюсь. Я ценю ее больше, чем она думает, за то, что она пытается. Даже Сал, кажется, потеряла надежду. Хотя я не могу ее винить.
Я раздеваюсь и вхожу в парную душевую, позволяя горячей воде стекать по моим плечам. Брызги щекочут мою кожу головы, проникая в мои густые локоны, которые отчаянно нуждаются в хорошем мытье. Последние несколько недель я в основном носила их в пучке, не имея сил ухаживать за ними должным образом. Они спутались в комок, поэтому я начинаю с них, нанося кондиционер и прочесывая их пальцами, пытаясь распутать некоторые узлы.
Я мою голову шампунем, а затем снова наношу кондиционер. Дважды. Затем я намыливаю тело мылом и тщательно оттираю каждый сантиметр, пытаясь смыть всю негативную энергию в канализацию. Я смотрю, как кружится вода, представляя, что она уносит с собой мою печаль и горе.
Я стою там, пока вода не станет холодной, и только тогда заставляю себя выйти из душа и вытереться, обернув одно полотенце вокруг волос, а другое – вокруг груди. Я тихонько возвращаюсь в свою спальню и вижу, что Беллс ждет меня на кровати, как и обещала.
— Привет, — улыбается она и указывает на стул у моего стола. — Садись.
Я киваю и делаю, как она говорит. Она подходит ко мне сзади, в руках у нее щетка и аэрозоль со средством для волос. Она снимает полотенце с моих волос и приступает к работе, аккуратно переходя от одной пряди к другой, расчесывая мои волосы и возвращая им жизнь.
Возможно, понемногу возвращая жизнь и мне.
Мягкая улыбка озаряет мои губы, когда она начинает напевать песню, и она замечает ее в маленьком косметическом зеркале.
— Вот ты где.
— Вот и я.
Глава 42
Софи
Сал берет меня за руку, когда я подхожу к дверям спортзала. Позднее утреннее солнце жарко обжигает мою кожу, пробиваясь сквозь небо, которое настолько голубое, что почти обидно. Сегодня день выпускного. Я сделала это. Дешевая синтетическая мантия неловко облегает мое тело, прилипая от влажности, а шапочка слишком туго обтягивает мою голову, как будто пытается задушить меня.
Я должна быть счастлива. Я должна.
Но под фальшивой улыбкой на моем лице скрывается тихая, мучительная пустота, от которой я не могу избавиться. Она гудит под моими ребрами, низкая вибрация утраты, которую не может заглушить никакое празднование.
Но я стараюсь. Правда стараюсь.
Сал останавливает меня прямо перед входом, крепко держа за руку и успокаивая. Она поворачивается ко мне, ее идеально уложенные локоны слегка подпрыгивают при движении.
— Ты готова?
Я киваю, с трудом сглатывая, пытаясь подавить ком в горле.
— Да. Мы сделали это, — мой голос слабый. Я пытаюсь наполнить его энтузиазмом, чтобы соответствовать случаю. Но все, о чем я могу думать, это о том, что он должен быть здесь. Что сегодняшний день должен быть чем-то, что мы разделяем. Что я должна была увидеть, как он смотрит на меня из толпы, с гордостью в глазах.
Но его нет. Он ушел. Так что я должна извлечь из этого максимум.
Моя семья где-то здесь, теснится на переполненных трибунах спортзала, обмахиваясь программками, которые им раздали у входа. Никаких планов на ужин, никакой вечеринки после. Но они пришли, и я думаю, это уже что-то значит. Моя сестра, наверное, улыбается как идиотка, кричит мое имя, машет руками как сумасшедшая. А Сал... Сал здесь, держит меня за руку, удерживая на земле. Чего еще я могу желать?
Мы входим в спортзал, в воздухе витает запах вощеного пола и тепла тел. Складные стулья выстроены в строгие ряды, каждое место занято нервным учеником. Шум разговоров трещит, как статическое электричество, а звуковая система слабо визжит перед началом церемонии. Сал и я находим свои места, металл сочиться холодом, сквозь ткань моего платья.
Начинаются речи. Студент, которого я едва знаю, говорит о наследии, а директор школы произносит банальные фразы о нашем «светлом и солнечном» будущем, но я почти ничего не слышу. Большую часть времени я провожу, оглядывая толпу, глаза бегают по незнакомым лицам в поисках того, кого я знаю, что здесь не будет.