Чувствую, как из ниоткуда меня хватает мозолистая ладонь и тащит дальше за крутой поворот между зданиями укрытый ночными тенями, скрывающими нас от любопытных глаз. Я тихо взвизгиваю. Пальцы таинственной фигуры сильнее впиваются в кожу. Он тянет меня за собой, не обращая внимания на мои протесты, наполненные одной ненормативной лексикой.
Шершавые кирпичи задевают обнажённую кожу, царапнув, когда меня с силой вжимают в стену. Мне хочется кричать, пока кто-нибудь не спас бы!
Но в тот момент, когда я мельком вижу мужчину, я не могу пошевелиться.
Пара грозовых глаз смотрит на меня сверху вниз. Длинная тлеющая сигарета свисает с его слегка розоватых губ. Мой рот приоткрывается, издавая странные звуки, и он зажимает ладонью мои губы, заглушая жалобные стоны. Глаза умоляют меня замолчать, когда Эд, пьяно спотыкаясь, идёт по переулку в нескольких метрах от нас. Слишком туп, чтобы оглядываться по сторонам, но всё же достаточно умён, чтобы проклинать моё имя.
Глава 4
— Эй! Кому ты пишешь? — Эд сердито выхватывает телефон и пролистывает диалог. — Это кто такой?
Он машет телефоном перед моим лицом, темнота заволакивает его радужную оболочку. Сердце бешено колотится в груди, и я инстинктивно поднимаю руки в защищающемся жесте.
— У нас общий проект. Последняя проверка перед сдачей, — я с трудом сглатываю.
— Я не хочу, чтобы ты с ним разговаривала, — Эд роняет телефон мне на колени.
— Что? Здесь ничего такого. Мы учимся…
— Он мужчина! Он хочет от тебя только одного. Ты моя, Люба! Понимаешь?
Наблюдаю, как мой бывший топает по переулку, что заставляет все воспоминания заиграть заезженной пластинкой. Я была так слепа, думая, что его манеры «мачо» были нормальными. Здоровыми.
Эд был кем угодно, только не этим. Он собственник и, если бы я не поймала его с поличным на измене, мне бы снова промыли мозги, что безнадёжна именно я. Хотя Эд всё равно пытался. Пытался заставить думать, что это моя вина, а он та-а-ак сильно любил меня. Чёрт возьми, я даже играла в это несколько дней. Эд покупал мне цветы, конфеты, всё, что мог придумать, чтобы заставить меня думать, что он изменился или чувствует свою вину. Но Эд никогда не чувствовал себя виноватым, никогда не высказывал ни капли раскаяния. Доказательство есть в животе Тиффани. Я пыталась предупредить её, намекнуть, что Эд – поддонок и ей нужно бежать, но она так и не сделала этого. И, честно говоря, он ослепил и её своим обаянием.
Вдалеке разбивается несколько пустых пивных бутылок. За этим следуют пронзительные крики Эда.
— Люба-а-а! Ты сука!
Моё тело неосознанно дрожит от произнесённого им «прозвища». Ещё больше кошмаров, которые я пыталась задвинуть на задворки своего сознания. Я избавилась от Эдика шесть месяцев назад. Я устала от того, что меня называли «сукой» или «шлюхой», или обвиняли в том, чего я не делала. И вот он снова заговорил. Зажмуриваю глаза, не позволяя горячим слезам пролиться.
— Второй раз за сегодня я спасаю тебя, принцесса, — хрипло шепчет Алан, его тело всё ещё нависает надо мной, словно защищает. Он закрывает мне обзор и, надеюсь, Эду тоже.
Я с трудом сглатываю.
— Несмотря на то, что вы видели, я не дама в беде. Я могу позаботиться о себе… — в конце мой голос дрожит. Я уж точно не дама и зашла слишком далеко, чтобы ею быть.
Алан усмехается моим словам, затягиваясь сигаретой.
— Я не знаю, что вообще в нём нашла, — я прислоняюсь затылком к кирпичной стене, удивляясь, что Алан до сих пор не отстранился от меня.
Он предлагает мне сигарету, и я киваю в знак благодарности, вдыхая дым.
— Для дамочки ты была достаточно быстра, когда убегала от этого, — мужчина косится в сторону переулка, где Эд до сих пор кричит, и его голос снова становится ближе, эхом отражаясь от стен. Его угрозы все более отвратительны с каждым пьяным шагом.
Я делаю несколько глубоких затяжек и возвращаю сигарету, просто покачав головой.