При этих словах с моих губ срывается вздох. Сердце трепещет в бешено колотящейся груди. Фаворит… Мозг приклеивается к его словам, цепляется за слабую надежду, что мы продолжим это где-то в другом месте и не один раз.
Мы остаёмся в таком положении ещё минуту и тепло его тела исчезает с моей спины.
Алан закуривает сигарету, вспышка зажигалки освещает раскрасневшееся и мокрое от пота лицо. Всё, что могу я – прислониться к стене и находить утешение в прохладе для разгорячённой кожи.
Глазами встречаюсь с глазами Алана. Я не думаю, что смогу сдвинуться с места, но он заставляет сделать это, зажав между пальцами красные кружевные трусики.
Мои. Красные. Кружевные. Стринги.
— Ты… Как? — у меня отвисает челюсть. Я неловко хлопаю себя по бёдрам, не чувствуя материал под платьем.
Я не помню, когда он это сделал или как. Должно быть, я ушла глубоко в себя, чтобы заметить, была слишком опьянена его пальцами.
Он ухмыляется и в манере «Си-Джейка Харрисона» и не говорит ни слова. Он просто засовывает их в карман и уходит, как вор. Грёбаный вор трусиков!
— Алан! — кричу охрипшим голосом.
Я спотыкаюсь о свои желейные ноги, хватая с земли сумочку, и спешу за ним. Пытаюсь снова дотянуться до него, но на этот раз мне нужны мои чёртовы трусики!
— Они стоят целое состояние! Вернись сюда! — гонюсь за ним, как сумасшедшая, не обращая внимания на усталость, опустошающую моё тело.
Алан заворачивает за угол, а затем так же таинственно, как и появился, исчезает в темноте с моим бельём в кармане.
Глава 5
К часу ночи я добираюсь до своей машины, больше не столкнувшись с Эдом. К счастью, он видимо уехал после инцидента с моим поцелуем.
Я вздыхаю и опускаю голову на руль. Ночные развлечения дают о себе знать. Тело болит, в голове пульсирует, а глаза то и дело грозятся закрыться. Включаю прохладный кондиционер, обдувающий моё мокрое от пота тело. Ударяюсь лбом о руль, прекрасно понимая, что придётся ехать домой на такси. С выпивкой и сексуальным времяпрепровождением в переулке я слишком измоталась. Я едва могу поднять руки и поправить волосы, не говоря уже о том, чтобы вести машину.
Я роюсь в своей сумочке и достаю телефон. От яркого света глаза прищуриваются, экран отсвечивает пятьдесят сообщений от подруг, которые я пропустила. Я на секундочку прикрываю глаза, делая глубокие вдохи.
Мне нужно собраться и вызвать такси, но мои пальцы продолжают разжиматься, и я роняю телефон. И глаза… О, мои глаза! Они закрываются все больше и больше.
Так, я расслаблюсь всего на минуту.
Всего одна минута…
И что-то очень надоедливо жужжит. И жужжит ещё по меньшей мере раз двадцать, после чего я нахожу силы что-то с этим сделать. Я шарюсь рукой вокруг, постанывая от яркого солнца. Где мои шторы, которые защищают от ужасных солнечных лучей? Ищу раздражающее жужжание, пока не чувствую вибрацию точно в своей ладони.
— М? — спрашиваю в трубку, мой разум борется с тем, чтобы не заснуть.
Мне приходится ударить себя по щеке ладошкой.
— Чёрных!
Я снова стону, пробормотав что-то неразборчивое. Мой язык уже давно отяжелел, а в горле пересохло.
— Чёрных! Ты что, пьяная? — бесящий голос шипит в трубку. Могу добавить, что кто-то зол на меня.
— М-м… Может быть… — возражаю я, не совсем понимая, с кем говорю.
Я улавливаю какой-то шорох; голос, разговаривающий с кем-то ещё, и хлопок двери.
— Люба, что за хрень? — она шёпотом кричит в трубку, успешно привлекая моё внимание.
Мне не нужна физическая пощёчина, потому что это и так произошло! При этих словах мои глаза резко распахиваются. Я разговариваю по телефону. С Розой Николаевной! Моей начальницей!
Бля…
— Роза Николаевна! — я ахаю.
Я оглядываюсь, осознав, что до сих пор нахожусь в своей машине. Кондиционер работает на полную мощность, из динамиков играет тихая музыка. Все остальные машины на стоянке исчезли, а бар пуст.
Я думала, что вызвала такси…
— Чёрных, что ты натворила, чёрт возьми? — она снова шипит.