— Ты такая тщеславная сука, Люба. Знаешь, что? Ты думаешь, что была тако-о-ой идеальной? Пф, мои соболезнования, мужик, тебе с ней будет весело. Она чокнутая, — Эд кивает в сторону Алана, что, очевидно, неправильный ход.
Пальцы Алана сильнее впиваются в мою кожу. Я не уверена, почему его так сильно заботят мои проблемы с бывшим, но, судя по тому, как ухмыляется Эдик, я могу сказать, что замечания обо мне основательно выбесили Алана.
— И что ты будешь делать? Защищать её честь? — он снова смеётся, что, без сомнения, на этот раз точно очень-очень неправильный ход.
Я одновременно зачаровано и с ужасом наблюдаю, как голова Эда резко запрокидывается назад. Громкий пронзительный визг, исходящий от него, кровь быстро сочиться из ноздрей и заливает его ладонь красной субстанцией.
— Ты разбил мне нос! — Эд рычит от ужаса, а Алан теперь стоит передо мной с разбитыми костяшками, защищая меня, как телохранитель, которым его и назвали ранее.
— Алан, нам лучше уйти! — шепчу ему на ухо, оглядываясь на барменшу, которая держит в руке свой телефон. Я лезу в сумочку и бросаю на стойку пару купюр. — Сдачи не нужно! Я уже забираю его! — я кричу, перекрывая шум собравшихся вокруг людей.
Женщина убирает телефон и забирает деньги, довольствуясь своими чаевыми.
— Мы должны уйти, Алан, или она вызовет полицию! — я упираюсь руками ему спину и подталкиваю в сторону выхода.
Глава 7
Опять надоедливое жужжание. В следующий раз я вообще выключу этот телефон! Стон срывается с моих губ в полудреме. Я тянусь к прикроватной тумбочке. Почему все должны звонить и будить меня? Особенно после ночной попойки. По привычке я не тружусь открывать глаза и подношу телефон к уху.
Вы помните, к чему это привело меня в прошлый раз, так почему бы не рискнуть ещё раз?
— Да? — сдавленно откашливаюсь, чувствуя, как рядом со мной шевелится Алан.
А! Точно.
— Ты не должен был этого делать, понимаешь? — я тяжело вздыхаю и смачиваю ватный диск спиртом. Алан удивлённо вытаращивается на меня, с его губ срывается тихое шипение, когда диск касается ранки на его руке. — Я знаю, что Эд мудак, но…
— Перестань его защищать.
— Да, я… — качаю головой. — Я… Я не знаю, почему я до сих пор это делаю. Наверное, сила привычки. Я так долго защищала его дерьмовые поступки, — мужчина просто кивает. — Хотя он это заслужил, — я ухмыляюсь, встретившись с ним взглядом. — Блин, да ты сделал то, что я желала сделать больше года. Главное, чтобы с рукой всё было в порядке, — веду пальцами по его ладони.
— Всё окей, — шепчет Алан в ответ, прикрыв глаза, когда я поднимаюсь пальцем выше по запястью. Его тело расслабляется, выглядит уязвимым и умиротворённым.
— Хочешь выпить?
Мои пальцы продолжаю выводить линии по его кисти, теряюсь в мягкости кожи. Несмотря на суровую внешность, она гладкая и мягкая. Задаюсь вопросом: «А соответствует ли это его душе?»
— Ты заслуживаешь лучшего, — его глаза ловят мои, в голосе нежность, которую я раньше не слышала.
Я поджимаю губы, отдёргивая руку, будто у него на теле пузырится чума.
— Так, у меня есть водка, — я заявляю и выхожу за дверь, направляясь на кухню. Игнорирую его слова насколько могу.
Я достаю два небольших стакана, наливаю водки чуть меньше половины и разбавляю апельсиновым соком. Выпиваю залпом содержимое своего стакана и наполняю его снова.
Пребывание рядом с Аланом заставляет меня вырабатывать какие-то сомнительные механизмы преодоления. Тепло его тела проникает сквозь мою одежду, он стоит сзади, как и прошлой ночью. Воспоминания о руках, губах и каждом грязном желании, которое я испытывала к нему, проносятся в голове. Его руки ложатся мне на бёдра, сильнее прижимается ко мне.
— Я знаю, что заслуживаю лучшего, — я не верю ни на грамм в то, что сказала.
Ладони скользят вверх по моим бокам, Алан тянется за стаканом и делает глоток.
— Намного лучшего, — шепчет Алан мне на ухо и всё, что я могу сделать, это кивнуть.
Но прав ли он? Заслуживаю ли я по-настоящему чего-то хорошего? Хороших людей, которые будут любить меня и обнимать?