— Что ж, приятно видеть, что твой брат – единственный, кто заботится обо мне! — она кричит и я почти ожидаю, что она завершит звонок.
Если я не жалею её, то она теряет тормоза, но не в этот раз. Она продолжает говорить всё дальше и дальше.
— Ты слышала, что он со мной сделал? Слышала?! — она плачет, вероятно, расхаживая по комнате.
Игорь её золотой ребёнок. Парень, который не может сделать ничего плохого. Уже догадались, что биологически он ей не принадлежит? Он сын моего отчима.
— Что он с тобой сделал, мам? — спрашиваю я, делая глоток водки с грейпфрутовым соком.
— О! Игорюша! Мой единственный хороший мальчик! — я ударяюсь головой о шкаф, сожалея о том, что ответила на звонок так рано утром. Никогда больше! Тот, кто дал самовлюблённой матери мой номер телефона, должен почувствовать мой гнев.
— Игорь в тюрьме, но он ничего не делал!
Это привлекает моё внимание.
— Что? — я чуть не разрисовываю шкаф своим последним глотком. — Он где?!
Как же так! Её «единственный хороший мальчик» теперь в тюрьме? У меня и сестёр, по крайней мере, есть работа, семьи и своя личная жизнь. Мы все добились успеха. А он?
— Игорь невиновен! Клянусь, Люба! У меня есть его письма для меня. Мальчик невиновен! Он никого не убивал, его подставили. Он такой хороший! Люба, будет суд, ему действительно нужна ваша поддержка, девочки! Я пришлю тебе подробности по смс. Мне бы очень хотелось, чтобы вы там были в такое трудное время! — её голос на удивление кажется искренним.
— Я подумаю.
Она будет преследовать меня каждый день, пока я не подчинюсь.
— Тогда увидимся! — и она вешает трубку.
Вот так просто. Всё, что связано с ней… И ни единого вопроса обо мне. Ничего о том, как мои дела или чем я сейчас занимаюсь. Хотя другого я и не ожидала.
Я немедленно делаю трёхсторонний звонок моим капризным старшим сёстрам.
— Эй! — одновременный ответ певучих голосов.
— У вас может и есть причудливая связь между близнецами-экстрасенсами, но у меня её нет! — я сердито кричу в трубку, вымещая на них свою злобу.
— Я вообще-то отправила тебе сообщение, — Надя защищается.
— Точно-точно. Мы пытались предупредить тебя, но ты нас игнорила, — ворчит Вера, защищаясь в равной степени.
— Она позвонила и рассказала об Игоре.
— Фу…
— Он даже не её кровь и всё равно остаётся её золотым дитя. Серьёзно, если бы я убила кого-то, как это предположительно сделал он, мама отреклась бы от меня в ту же секунду! — Вера вскрикивает, успокаивая своего ребёнка на заднем плане.
— Он реально кого-то убил? — я начинаю расхаживать по кухне, сжимая стакан с напитком, как спасательный плот. Надя должна знать, она адвокат.
— Судя по тому, что я слышала, да. Он работал на кого-то, собирал какие-то долги. Но всё, что связано с его делом, держится в секрете в целях неприкосновенности частной жизни или что-то в этом роде, — Надя шуршит бумагами.
— Как давно это произошло?
— Два года назад, — говорят близняшки в унисон.
— О… Боже… Мой! Слушайте, вы должны держать меня в курсе странных семейных дел! Почему я узнаю об этом только сейчас?
— Это дело пытались замять очень много раз, и только недавно полиция смогла выйти на след. Мы подумали, что тебе будет всё равно. Ничего нового. Игорь рано или поздно загремел бы в тюрьму.
Это правда. Мужчина, нет, мальчик – ходячая катастрофа. После того, как его нездоровые увлечения взяли верх, Игорь был конченым человеком, живущим преступной жизнью. У него никогда не было шанса добиться успеха.
— Что это за семья такая? Конечно, я хочу знать всё! Фу, вы худшие сёстры на свете! — я дразнюсь, зная, что должна была поговорить с ними раньше.
— Кто бы говорил! Мы не получали от тебя вестей уже полгода. Ни разу с тех пор, как… Ну, Эдик…
— Он козёл. Я удивлена, что вы двое не влезли и сюда.
— А я говорила! — Надя припевает в трубку. — Я гов-о-ори-и-ила!
— Тебе следовало поджечь его, Люба! — вмешивается Вера. Её малышка становится всё злее и громче. Сестра пытается успокоить её, но могу сказать, что она проигрывает эту битву.
— Ну, для протокола, я заблокировала её старый номер.