— Ух ты, — Роза Николаевна качает головой, листая отмеченные страницы, и на её лице расплывается широкая улыбка. — Боже мой, ты действительно сделала это, — кажется, я произвела на неё впечатление, и она расправляет плечи. — 150 страниц? — её очки сползают на кончик носа.
— У меня было немного свободного времени, — кротко отвечаю, ёрзая на стуле, пальцами перебираю края моей юбки-карандаш.
Роза Николаевна тихо посмеивается, убирая страницы обратно в конверт.
— Вот твои вещи. Я освободила стол, чтобы Марго могла работать, — она с отвращением кивает на девушку за дверью.
Роза Николаевна всегда разочаровывалась в новых «талантах», которые ей присылали.
— О… Спасибо, — я беру стереотипную коричневую коробку полную моих канцелярских принадлежностей. Осматриваю их с вытянутым лицом. Ещё раз обдумав ситуацию, я поняла, что это должно стать моей специализацией. Есть ли какие-то конкретные профессии для тех, кто слишком много думает? Я была бы идеальным кандидатом.
— Ты произвела на меня впечатление, Люба. Для обычного стажёра – ты чертовски впечатлила меня, — Роза Николаевна не из тех, кто так охотно раздаёт комплименты, так что, должно быть, я реально что-то сделала, что, конечно, подкрепляет мою очень слабую уверенность в себе.
Начальница двигает через стол единственный лист бумаги и с силой кладёт на него ручку.
— Твой новый договор, — моё сердце учащено оживает в груди.
— Значит, я… я ещё здесь работаю? — я запинаюсь на своих же словах, не в силах произнести их достаточно быстро. Она закатывает глаза в стиле «разочарованной Розы Николаевны» и просто смеётся. И смеется… И смеется… Будто я самый смешной человек в мире, посланный сюда развлекать её.
— Ты думаешь, я бы отпустила девушку, которая заставила Алана Туриева снова писать? — спрашивает, убеждённо хлопнув ладонью по столу.
Я быстро подписываю. Снова чувствую себя на вершине мира, как супергерой на вершине небоскрёба, смотрящий на толпы людей внизу. Я сделала это! Я на самом деле сделала это в кои-то веки! Тревога, огорчение и все остальное, что придумал мой мудацкий мозг, исчезает. Пуф! Испаряется.
И не из-за того, что у меня ещё есть работа. Нет. На самом деле, у нас с Аланом ещё есть шанс… поработать, конечно. Да, только работа.
— У тебя есть два месяца. Мне нужно сорок страниц каждую неделю, или даже больше. Точно так же, как это, — она указывает на первую часть, которую я сдала. Киваю в знак согласия. Никаких возражений с моей стороны. — Ты будешь приносить их каждую пятницу, ровно в шесть вечера. Команда собрана, надеюсь, что мы сможем вернуться к работе над книгой, — она вздыхает, просматривая мой договор.
— Конечно, Роза Николаевна, я смогу это сделать, — я лепечу с радостной улыбкой.
Мир для меня – это устрица, а «Си-Джейк Харрисон» – жемчужина, ради которой я упорно буду трудиться. Это моё время. Я участвую в этом, чтобы выйти победителем!
— Тогда решено, Любовь Сергеевна, продолжайте то, что вы там делаете с Туриевым. Буду ждать в пятницу, — она пренебрежительно кивает мне, отправляя восвояси.
О, я продолжу делать с ним всё, что душе угодно.
Я подхожу к закрытой двери, но какое-то ноющее чувство заставляет мою руку зависнуть над ручкой.
— Э-э, Роза Николаевна, я могу кое о чём спросить?
Конец ознакомительного фрагмента