— Увидел тебя здесь в полном одиночестве. Подумал, что стоит узнать, не нужна ли тебе компания, как в старые добрые времена, — он ухмыляется и шагает ближе ко мне, даже из пор исходит запах алкоголя.
Желудок скручивает от слов и хочется сплюнуть на его дорогие туфли. Я выпячиваю нижнюю губу и глупо хлопаю ресницами.
— А как же Тиффани? Куда она делась? — я оглядываю бар в поисках его белокурой сучки.
Та самая светловолосая сука, которую он трахнул у меня за спиной. Разложил на рабочем столе, когда должен был встретиться со мной и пообедать. На что, к моему ужасу и удивлению, я и наткнулась. Представьте себе, как он пыхтел, а она визжала его имя, как маленькая свинка, которой и была. О, кошмары с этим «событием» прокручивались в моей голове в течение нескольких месяцев. Как я разбила вазу о стену его кабинета, как плакала, потому что он изменил мне, и плакала, что была такой тупой и прощала все его выходки. Но измена? Это было последней каплей.
— Ой, Любонька, вот это больно, — он прикладывает руку к сердцу, изображая боль. Я закатываю глаза, подавая знак бармену на ещё один коктейль.
— Хватит нести чушь, чего ты хочешь?
Эд слегка пожимает плечами и облизывает губы.
— Тиф уехала к родителям в Европу, а я решил проветриться. Разжечь забытый огонь, — жгучий алкоголь чуть не идёт через нос, уничтожая всё обоняние, которое у меня ещё осталось.
— Господи! Она беременна, а ты здесь пытаешься трахнуть другую бабу? — я вскрикиваю в ужасе, услышав его признание.
Я думала, что внезапная беременность его подружки и рождение ребёнка, по крайней мере, успокоит Эда, но, похоже, я сильно ошибалась. Люди могут меняться, но, очевидно, не Эд.
Он наклоняется ближе, сверкающие карие глаза расширяются и осматривают голодным взглядом, словно я сегодняшний приз. Его чересчур мягкие пальцы скользят вдоль линии моего подбородка, отчего снова начинает тошнить.
Я отмахиваюсь от его руки, как от надоедливой мухи.
— У тебя был шанс со мной, и ты всё испортил. Не. Трогай. Меня.
Я со стуком опускаю бокал на стойку. Он прикладывает пальцы к губам и смеётся как гиена над моим грубым ответом.
— Йоу, Люб, а у тебя выросли яйца за последние полгода, но до меня дошли слухи, что тебе нужно немного…
— Свали, — выплёвываю я, проклиная Нилу. Должно быть, она проболталась о моём «незапланированном воздержании» своим длинным языком. Нила никогда не умела хранить секреты. Я бы убила её, порубила на мелкие кусочки и закопала тело там, где никто бы не нашёл. Но, чёрт возьми, в наши дни к убийству относятся очень неодобрительно, и она моя лучшая подруга.
Мне было тяжело после того, как Эд изменил и бросил меня ради кого-то моложе. И намного красивее, и фигуристей во всех нужных местах. Это сказалось на моём отношении к мужчинам. Особенно с учётом того, что я отдавала всю свою любовь и душу Эдику, только для того, чтобы он растоптал меня, как букашку. Но именно такой я и была для него – девочкой, которой он мог помыкать, тыкать и использовать, пока он сам не подтолкнул меня к краю.
— Люба-а-а, — он снова мурлычет мне на ухо, наклоняясь так близко, что я чувствую знакомый запах, который, как он знал, я любила.
Я ненавижу его. Абсолютно и точно. Но трах на почве ненависти может быть хорош, да? Отличный. Быстрый. Полный ярости, бьющийся о стену ванной…
Нет. Нет. Нет. Не попадайся в эту ловушку и вспомни, что в постели Эд отстой. Сейчас он с Тиффани. Она беременна, а он отвратительный засранец. Тот самый засранец, о голову которого я чуть не разбила чашку, когда увидела, как он трахает блондинку.
— Я сказала тебе «нет»! — отталкиваю парня от себя.
Его губы кривятся, раздражённо проводит руками по лицу. Чернота заволакивает глаза. Чернота, которую я видела множество раз, когда необузданная ярость захлёстывала его, если Эд не добивался своего. Язык нервно пробегает по ряду зубов. Глаза осматривают бар в поисках свидетелей, но никому нет до нас дела. Для других посетителей мы просто ещё одна парочка, которая что-то не поделила.