Спустя короткое время благодаря поддержке любимой я обрел подобие внутреннего равновесия, преисполнился новых душевных сил и решил продолжить борьбу за свое место под литературным солнцем. В это время мир, казалось, стремительно катился к хаосу - я задумывался об этом, бродя по улицам города, в котором мы с Настей поселились после нашей свадьбы. Мы отчаянно нуждались - у меня не было постоянной работы. Свободное время всегда появлялось от случая к случаю, и в такие мгновения я не переставал изучать жизнь улиц, каждый год они покрывались всё большей грязью и пороком. Меня часто посещало чувство омерзения из-за той обстановки, в которой нам с Настей приходилось жить. Я не переставал грезить о лучшей жизни, глядя на яркие неоновые огни вечернего города. Всякий раз я задумывался о том, какое произведение утолит жажду моих будущих читателей. Хотел ли я создать новое направление, совершить прорыв в массовой литературе или же просто накропать посредственную вещицу, выполненную в модном и востребованном стиле? Не скрою, когда чувство зависти особенно сильно захлестывало меня, я подумывал о том, чтобы написать простенький роман, подсмотрев хорошую идею у популярного писателя. Но, к счастью, я с успехом избавлялся от этих постыдных идей - массовая литература виделась мне скопищем мерзости и пошлости, а посему я отчетливо видел свою задачу выйти за рамки и качественно изменить существующее положение дел. Увы, подобная литература стояла на прочном фундаменте - страсти человека ко всему низкому, грязному и жестокому. В то сумрачное время подобные потребности удовлетворялись в полном объеме тогдашней массовой культурой. С экранов телевизоров нам улыбались фальшивые люди, обсуждавшие фальшивые жизни фальшивых персонажей. Книги всё более исполнялись описания нечеловеческой жестокости, с натуралистичными подробностями мерзких деяний обычного сброда, а читательская аудитория рукоплескала и требовала еще. Я понимал, что всякий из нас, пребывая на дне, испытывал садистское удовлетворение, купаясь в чужой боли, пусть и вымышленной, переданной насколько жизненно, настолько же и отталкивающе. Казалось, самое прекрасное и чистое на этом свете навсегда обесценилось и погибло во всепоглощающей порочной обыденности.
Я не буду лукавить, что в сердце моем существовало лишь презрение к этой действительности. Какая-то часть моего "я" отчаянно хотела окунуться в манящий мир доступных запретных удовольствий. С непередаваемым ужасом и стыдом я признавался самому себе, что этот мир свел меня с ума, извратил мою детскую мечту стать писателем. Как бы я ни отрицал и ни поливал его грязью, девиантное влияние, оказываемое на меня современностью сквозь газеты, книги, радио, телевидение, было неоспоримым. Мои мысли не покидало ощущение, что борьба с действительностью бесполезна, и с каждым днем во мне усиливалось отчаяние. В конце концов, гнетущее состояние, постоянные депрессии и нехватка денег вновь сломали меня, а Настя перестала быть единственным утешением. Внутри с новой силой заговорил демон противоречия, сбивающий с толку своими парадоксальными суждениями, о чем я до сих пор не могу вспоминать без содрогания. Моя жена с несгибаемым упорством и добродетельностью ухаживала за мной, но я стал усматривать в этом нечто оскорбительное для своего самолюбия. Я помыкал Настей, чувствуя, что недостоин ее любви, но спокойствие и терпеливость любимой лишь сильнее раздражали меня.
Мой логический ум пытался проследить путь падения во мне нравственных качеств. Я не заметил, как увлекся просмотром телепередач, смаковавших подробности особо жестоких убийств и запутанных дел. Сейчас уже даже не вспомню, озаряла ли мое лицо зловещая улыбка, когда в кадре показывали изувеченные тела жертв...
Иногда, во время нечастых моментов просветления, я одергивал себя и говорил, что становлюсь похожим на презираемых мной обывателей, получавших наслаждение от просмотра подобного ширпотреба. И тогда безумный демон шептал мне, что я уже во власти этой гнетущей реальности, что мой внутренний мир навсегда поглощен пошлостью и развращенностью, которые и так были нормой общества. А самое ужасное - он ставил мне в укор Настю, напоминая всякий раз о ее совершенстве, о ее чистоте и порядочности. Я кричал в беззвучной злобе, представляя себе тысячи и тысячи убийств невинных, и никак не мог найти выхода своему отчаянию. Ненависть к себе и другим совершенно овладевала моим разумом, а демон внутри меня смеялся и всё молвил о том, что я безумен и давно нуждаюсь в хорошем утешении. Например, в обильном и безудержном алкогольном возлиянии.