Они начинают двигаться, движутся все быстрее, превращаются в сверкающие лучи голубого пламени; глаза ломит от их нестерпимого блеска, а они горят все светлее, все ярче… Чье-то лицо появляется в этом море света. Оно приближается… Я узнаю ее… Это она…
И вдруг все сразу исчезает. Я открываю глаза. Скалы громоздятся над узкой кромкой берега. Лениво плещут зеленоватые волны. Незнакомец кажется спящим. Я осторожно опускаю на песок его руку. Она холодна, как мрамор. Это рука мертвеца.
Я смотрю на Жака. Он сидит неподвижно. Его глаза широко раскрыты. Я осторожно касаюсь его плеча. Он оборачивается.
— Ты видел? — спрашиваю я.
Он молча кивает.
— А понял?
Конечно. Это была его жизнь…
На этом обрывается рукопись дона Антонио Сальватора ди Ривера, которому довелось встретить и проводить в последний путь последнего человека Атлантиды…
Через несколько дней мы вместе с начальником экспедиции торопливо шагали по тенистой набережной Порто-Альтэ. Наша шхуна уже стояла, готовая к отплытию.
Тяжелые двери музея оказались запертыми. Я постучал, но никто не отозвался. Мы принялись барабанить что есть силы. На стук откуда-то из глубины парка вылез сгорбленный седой старикашка в вязаном колпаке, старой вельветовой куртке и потертых кожаных штанах. Его желтое лицо, изборожденное густой сетью морщин, было похоже на печеное яблоко.
— Закрыто, — прошепелявил он беззубым ртом и повернулся, чтобы уйти.
— Нам необходимо видеть дона Антонио. Где он?
Старик вдруг всхлипнул.
— Нет его. Умер… Вчера похоронили…
Слезы потекли по его морщинистым щекам, и он стал утирать их рукавами вельветовой куртки.
— Как же так?.. — растерянно сказал я.
— Ужинал с каким-то туристом. Вернулся поздно… Ночью стало плохо. К вечеру умер… Старый был… Старый… Успокой, господь, его беспокойную душу…
Мы переглянулись.
— Как же теперь быть? — спросил начальник. — Выходит, опоздали… Бедняга…
— А вы здешний привратник? — обратился я к старику.
— Да, сеньор.
— Вы не разрешили бы нам заглянуть в музей?
Старик покачал головой.
— Дон Рикардо, судья, не велел никого пускать. Музей закрыт с прошлого года. Дон Антонио открывал его сам, без разрешения. Он никого не боялся. А я боюсь…
— Нам не надолго… Мы хотели посмотреть только подземный зал.
Старик махнул рукой.
— Увы, сеньор, невозможно. Это подвалы монастыря, который находится за музеем. Настоятель, как узнал о смерти дона Антонио, сразу велел отдать ключи от подвалов и библиотеки. Монахи уже и дверь из холла замуровали. Я говорил дону Рикардо — судье. Он только руками замахал. Настоятеля все боятся… Вредный человек, хотя и священник.
— А как же коллекции подземного зала, библиотека?
— Теперь не отдадут… Настоятель говорил, эта коллекция еретическая… Говорил, дон Антонио много лет арендную плату за подвал не платил… Библиотеку и коллекцию он, мол, берет вместо арендной платы.
— Дела! — сказал начальник. — Какие будут предложения?
— Это же скандал! — возмутился я. — Коллекция имеет всемирную ценность. Как же смел этот монах…
— Легче на поворотах, — прервал меня начальник. — Здесь Португалия, а в Фуншале, между прочим, стоят американские подводные лодки… Ты хочешь, чтобы нас обвинили во вмешательстве во внутренние дела государства?
— Коллекция уникальна! Если ее уничтожат…
— Не уничтожат. Попы прекрасно знают ей цену. Поэтому они и торопились. Они спрячут ее подальше, как спрятали многое, что свидетельствует против них.
— Но этого нельзя допустить. Можно обратиться в ЮНЕСКО, в Организацию Объединенных Наций…
— А к папе римскому ты не хочешь обратиться? — прищурился начальник. — Кто станет заниматься судьбой коллекции провинциального музея! Где у тебя доказательства ее уникальности? Рассказ старика?.. Его рукопись?.. Так этого мало… Не забывай, его еще при жизни огласили безумцем… Атлантида, если она действительно существовала, рано или поздно будет найдена… Конечно, вся эта история замедлит поиски. Но это не первое и не последнее зло, причиненное церковью…