НИКОЛАЕВ. Если под руку каркать будете – вообще раздумаю. Человек собирается в один исторический ряд с Халтуриным и Перовской становиться, а они ему сроки спускают. Это вам не дрова рубить – дело творческое: когда получится – тогда получится. Им, видишь ли, к первому подавай! Перестреляю вас, уродов, к чертовой матери – будете знать!
ДРАУЛЕ. Ну, хватит уже, Николаев, в ушах звенит. Ничего не сделал еще, а туда же, к Халтурину примеривается.
СИСЯЕВА. Ничего страшного. Дорогу, что называется, осилит идущий.
ЗАРУБАЕВ. Глаза боятся – руки делают.
СИСЯЕВА. Мне кажется, вы уже в подходящей форме, ваше состояние (заглядывает в методичку) в целом соответствует материалам экспозиции.
НИКОЛАЕВ. Да я с Желябовым вровень встану! Она думает, если я рахитом в детстве болел, так мне уж и пути нету. Вы меня еще узнаете – всех перестреляю! (Стреляет в воздух.)
ЗАРУБАЕВ (хватаясь за голову). Тише, тише… Вот за что музеи ценю – там тишина всегда. Не найдется ли у вас, товарищи, чего-нибудь от головной боли? Граммов сто пятьдесят.
СИСЯЕВА. Товарищ Зарубаев! Сегодня вы расхлебываете то, чем злоупотребляли вчера. Вы, извините меня, вращаетесь в порочном кругу.
ЗАРУБАЕВ. Я, товарищ Сисяева, если и расхлебываю, то не один. Посмотрите на товарища Николаева: у него все руки дрожат. Он же теперь ни на какую работу не способен. Считаю, что в такой экстермальной ситуации выпить – наш гражданский долг.
НИКОЛАЕВ. И то правда. Принеси-ка нам, Мильда, чего-нибудь из кировского спецпайка. (Драуле выходит.) Хорошо, я вам доложу, наши вожди живут! На паек Сергея Мироновича роту содержать можно.
ЗАРУБАЕВ. Вы, что ли, военнообязанный?
СИСЯЕВА (заглядывает в методичку). А товарищ Киров никого не забывал. Ни военнообязанных, ни штатских. Со всеми делился последним спецпайком. В том числе – с семьей товарища Николаева, на что последний ответил ему черной… Ну и далее по тексту.
Входит Драуле с водкой и закуской.
ЗАРУБАЕВ (наливает всем и поднимает стопку). Какой спецпаек! Человечище! Что ж, за упокой души!
СИСЯЕВА. Души, товарищ Зарубаев, нет как явления, мне только удивительно, что вы до сих пор не в курсе.
ЗАРУБАЕВ. За что же тогда пить?
НИКОЛАЕВ. Земля ему пухом! (Пьет.)
ДРАУЛЕ. За скорейшее разложение тела! (Пьет.)
СИСЯЕВА. С вами, извините меня, алкоголичкой станешь! (Пьет.)
Сцена пятая
Квартира Кирова. В кабинете Киров и Маркус.
КИРОВ. Плохо мне, Маша.
МАРКУС. А как же ты хотел? Чтобы жене изменять – и хорошо было? Так не бывает. Вот с Драуле расстанешься – легче станет.
КИРОВ. А я расстался…
МАРКУС. Станет легче, вот увидишь. Может, даже уже стало, просто ты еще не почувствовал. Но главное – ты сам признал свою ошибку. (Кокетливо.) И согласись, в конце концов, что я лучше нее.
КИРОВ. Ты, Маша, не лучше, но знаешь что…
МАРКУС. Что?
КИРОВ. Давай поженимся.
МАРКУС. Да что с тобой, Сережа? Я уже ничего не понимаю. (Плачет.) Я ведь этого всю жизнь ждала!
КИРОВ. Ну, перестань, перестань. Делаю тебе, можно сказать, официальное предложение. Радоваться надо, а не плакать.
МАРКУС. Всю жизнь ждала, вот и дождалась на старости. (Прижимается к Кирову.) А все равно рада.
КИРОВ. Какая же это старость, Маша? Мы только жить начинаем, я сейчас это понял. Все у нас впереди. А еще я понял, как важно в браке состоять. Мы ведь с тобой хоть вместе жили, а всегда чего-то не хватало. Вот брака нам, Маша, и не хватало.
МАРКУС. А я всегда говорила: пойдем, распишемся.
КИРОВ (гладит Маркус по голове). Маша, Маша…
МАРКУС. Теперь уж ты от меня ни к кому не уйдешь.
КИРОВ. Не уйду.
МАРКУС. Просто по партийной линии запретят. Хорошо же это будет выглядеть: такой известный вождь из законного брака выходит.
КИРОВ. А знаешь, Маша, надоело мне вождем быть…
МАРКУС. Как – надоело?
КИРОВ. Устал я от этого всего. Смертельно устал. Другой какой-то жизни хочется, вольной.
МАРКУС. Быть вождем – надоело?
КИРОВ (набирает телефонный номер). Товарищ Суомалайнен-Тюнккюнен!
ГОЛОС С.-Т. Суомалайнен-Тюнккюнен слушает!
МАРКУС. Сережа, ты подожди! Ты сам знаешь-то, чего хочешь?
КИРОВ. Теперь, Маша, знаю.
ГОЛОС С.-Т. Суомалайнен-Тюнккюнен слушает! Слушает!
КИРОВ. Она все слушает… И что это у нее за фамилия такая?
ГОЛОС. С.-Т. Какая?
КИРОВ. Двойная какая-то… Послушайте, приведите в порядок все мои бумаги. Так, чтобы я их, скажем, в любой момент мог кому-то передать.
ГОЛОС С.-Т. Есть привести бумаги в порядок! К какому, товарищ Киров, сроку?