КИРОВ. Она узнала кого-нибудь?
МЕДВЕДЬ. Только своих сотрудников и соседей. Составляют примерно четверть организации.
КИРОВ. Хорошо. Составьте списки.
МЕДВЕДЬ. А списки готовы. (Достает списки.) Я бы таких зубами рвал. Только это еще не все, товарищ Киров. Будучи в гостях у одного путиловского рабочего в Кирпичном переулке, Волкова случайно обнаружила три корзины с человеческим мясом. Мясо, по предположению Волковой, было приготовлено для продажи в розницу.
КИРОВ. Какой общий вес?
МЕДВЕДЬ. Килограммов триста пятьдесят – триста семьдесят. При среднестатистическом весе в семьдесят килограммов ушло, думаю, пять – пять с половиной совслужащих. Это если с потрохами.
КИРОВ. А если – без?
МЕДВЕДЬ. Тогда, возможно, и больше. Скорее всего, они потроха отдельно реализовали.
КИРОВ. Сомнительная это идея – человеческим мясом торговать. А еще путиловец. Мясо конфискуйте.
МЕДВЕДЬ. Я думаю, Сергей Миронович, реализовать его надо, чтоб не пропадало.
КИРОВ. А что на ценнике стоять будет?
МЕДВЕДЬ. Мясо человеческое. Или просто: человечина.
КИРОВ. Не по-ленински это… Да и название с непривычки царапает – мясо человеческое…
МЕДВЕДЬ. Можно: человечное.
ГОЛОС С.-Т. Название проникнуто гуманизмом.
КИРОВ. Вот что: объявим сорт пикантным. А с путиловцем что делать?
МЕДВЕДЬ. Реализуем в розницу или разбросаем по спецпайкам. Пролетарская косточка.
Входит Аэроплан.
АЭРОПЛАН. Товарищ Киров, тебе письмо. Очень личного характера.
МЕДВЕДЬ. Разрешите, я прочту. (Тянется к письму.)
АЭРОПЛАН (отдергивая руку). Лапы!
КИРОВ (МЕДВЕДЮ). Это еще зачем?
МЕДВЕДЬ. Не знаю.
АЭРОПЛАН. Ты, товарищ, на первый взгляд какой-то, знаешь, недалекий.
КИРОВ (читая письмо). Ну, все там у тебя, товарищ Медведь?
МЕДВЕДЬ. Имеется еще ряд сигналов.
КИРОВ. Отложим-ка мы их до следующего раза. Договорились? Все, полный вперед.
МЕДВЕДЬ. Есть полный вперед! (Продолжает стоять.)
КИРОВ. Забыл что-нибудь?
МЕДВЕДЬ. Нет, не забыл.
КИРОВ. Тогда – прощаемся.
МЕДВЕДЬ. Прощаемся.
КИРОВ (машет перед Аэроплан письмом). Ты это где взяла?
АЭРОПЛАН. Она подошла ко мне у парадного.
МЕДВЕДЬ. Кто?
АЭРОПЛАН (показывает КИРОВУ на МЕДВЕДЯ). Мы с ним разве не попрощались?
МЕДВЕДЬ. Я, пожалуй, пойду.
КИРОВ. Всего хорошего, Филипп Демьянович.
АЭРОПЛАН. Она решила, что я новая прислуга, и попросила передать письмо по секрету. (Показывает на МЕДВЕДЯ.) А он какой-то, по-моему, … нескромный.
МЕДВЕДЬ. До свидания, товарищи. (Закрывает лицо руками и выходит.)
АЭРОПЛАН. Она же встретиться с тобой хочет!
КИРОВ. Встретиться! Ох, Мильда, Мильда, как ты неблагоразумна!
АЭРОПЛАН. Женщина с такими рыжими волосами не может быть благоразумной. И с таким странным именем…
КИРОВ. А у тебя вообще нет имени – только кличка. Это ведь додуматься надо – Аэроплан! Почему – Аэроплан?
АЭРОПЛАН. Сейчас объясню. Прошу садиться.
Киров садится на стул, Аэроплан широко раскидывает руки, громко жужжа, летает по комнате, затем приземляется у Кирова на коленях.
КИРОВ. Ах, вот оно что.
АЭРОПЛАН. Развиваем отечественную авиацию. Спроси лучше, почему я отсюда не улетаю.
ГОЛОС С.-Т. Почему?
АЭРОПЛАН. Сама не знаю. Думаю, Марию Львовну жалко: пропадет она без меня, если тебя случаем застрелят.
КИРОВ. А ты за меня не бойся. Не такой я человек, чтобы меня застрелить можно было! (Снимает Аэроплан с колен, встает.) И с чего ты взяла, что меня застрелят?
АЭРОПЛАН. Не знаю. Лицо у тебя такое.
КИРОВ. Да какое же у меня, черт возьми, лицо?!
АЭРОПЛАН. Ну, такое, понимаешь… Этого нельзя объяснить, просто появляется в лице что-то. Ты только черта не поминай: может, пронесет.
Сцена пятая
Киров и Драуле в кировском кабинете в Смольном. Кабинет обставлен по-ленински: кресла в чехлах, большой стол с лампой, широкая кушетка.
КИРОВ. Здравствуй, несгибаемая.
ДРАУЛЕ. Здравствуй, товарищ Киров. Вижу, получил мою записку.
КИРОВ (хмуро). Я, Мильда, больной пришел.
ДРАУЛЕ. А я тоже больная. И знаешь, от кого заразилась? То-то. (Заглядывает ему в глаза.) Только я смотрю, ты не особенно мне рад.
КИРОВ. Я рад, Мильда, рад, но нельзя все это так делать…
ДРАУЛЕ. Как?
КИРОВ. Ну, открыто, понимаешь? Никакой конспирации.