– Музей, – сторож перебил Дэна, – сначала музей располагался в этом доме, – он отодвинул пустую чашку и, видимо, пустился в воспоминания, барабаня пальцами по столу.
– Расскажите поподробнее, пожалуйста, – Дэн не мог удержаться, хотя и старался быть вежливым. Стив и Вин уже доели, пока я вяло ковырялся в тарелке, а Дэн кормил своего внутреннего демона. Только развлекать нас в планы смотрителя музея явно не входило, и тишина, образовавшаяся в столовой, начала неприятно давить.
– Сначала музей статуй располагался тут, – выйдя из оцепенения, еще раз произнес сторож. Вообще он был человеком общительным и добродушным, как потом мне удалось узнать, несмотря на все тяготы жизни. Но за последние пару лет одичал, и все больше находился в состоянии грустной задумчивости или просто хмурился. – Это был и не музей вовсе, – он прокашлялся и продолжил. – Когда-то давно я купил эту землю и построил дом, потом привёл сюда жену. Она у меня мастерица была, – тень улыбки скользнула по морщинистому лицу и скрылась в опущенных уголках губ и поникших плечах, – вязала, шила, делала кукол. Бывало, поймаю в саду сорванца какого, думаю, как проучить. Но тут она идёт, моя Айрис. Обнимет меня, поцелует. Сорванцу куклу подарит для сестрёнки, просит не ломать яблоне ветви. И ведь, правда, не ломали больше, – сторож замолчал.
– А что было потом? – Стив пнул Дэна по ноге.
– А потом узнали о моей Айрис торгаши проклятые, – смотритель музея скукожился и пальцы его вцепились в пустую кружку. – Приходили в гости часто, заказы делали. Вроде деньги шли, хорошо же. Только не нравилось мне, как смотрели они на жену. Каждую неделю приходили, и я всегда старался дома быть, а на рынок ездил в выходные: за воском для новых игрушек, ну и еще за чем-то, если жена просила, – он прервался и налил себе молока. Сделав пару глотков, продолжил:
– Жену с собой не брал, потому что далеко ехать надо было. Я в субботу утром выезжал и лишь к утру воскресения возвращался. А дома ж лучше, спокойнее. Потом случилось что-то, но Айрис молчала, к выходным становилась какого-то болезненного вида и лишь неделе вновь оживала. Приехал я однажды домой раньше, а Айрис моя в платье порванном в петлю лезет. Я её неделю выхаживал, но она всё равно убилась и на столе письмо оставила: «Кукол моих не продавай никому. Музеем дом сделай, чтоб до старости он кормил тебя. И никого не вини в моей смерти. Всем вернется по заслугам». Выполнил я её волю, дом достроил, и ходили сюда люди разные, смотрели, а потом перестали, и жить мне стало трудно. Тогда, в одну из ночей, и вернулась моя Айрис. Я из лесу пришёл домой, гляжу, стоит среди кукол, не шевелится. Взял её за руку, горячая, да неживая.
Рассказ давался сторожу с трудом, но он не переставал говорить, словно давно носил внутри эту тяжесть и сейчас хотел избавиться от нее, найдя благодарного слушателя.
– Народ снова стал ходить. Всем интересно ж посмотреть на куклу с человеческий рост. Жизнь наладилась, только люди пропадать начали. Ходили слухи, будто Айрис моя ночами ходит между домами, ищет, выбирает. Меня чуть не сожгли, помню, с куклами вместе, вот пришлось отгородиться забором высоким. Позже все успокоилось, позабылось и музей снова заработал. Но интересующихся все же поубавилось, что вновь сказалось на моем финансовом положении. Однако меня вполне устраивало то, что у меня было.
Время летело незаметно — в одной из комнат часы пробили полночь. Меня не клонило в сон, но я чувствовал себя разбитым и с удовольствием бы выпил чашечку кофе, вот только мне казалось, что он вряд ли тут найдется, да и перебивать сторожа было как-то неудобно, поэтому подперев ладонью лоб и вытянув под столом ноги, я изредка проваливался в дремоту.
– Зашел однажды ко мне человек важный, богатый и предложил сделку: если смогу слепить статую, чтоб от живой не отличить, то построит он мне настоящий музей. Прямо тут, рядом с моей избёнкой. Хех, так и сказал, избенкой, – сторож еще что-то пробурчал себе под нос, но никто из нас не расслышал его слов. – Твои, говорит, тридцать процентов будут с доходов, а как окупятся расходы на строительство, так все пятьдесят. Я старался изо всех сил. С воском работать-то я умею, да не так как Айрис. Не было души в моих куклах. Много статуй пришлось переделывать. Человек капризный был, придирчивый, но люди снова шли. И вдруг фигур начало становиться больше: прямо каждую неделю новая стояла в музее. Второе здание закончили раньше срока, дело делалось, но доход мой так и не увеличивался, обманул меня человек, а потом неожиданно исчез. Я уж думал, никогда мы с ним не увидимся, но позже статуя его в музее появилась. Стоит она вон возле входа. Теперь я и владелец, и мастер, и сторож, и экскурсовод – все на мне. Так вот и живу, то есть народ, то нет. Но я не жалуюсь, мне денег хватает.