– А где Стив? – спросил я, оказавшись в коридоре и наблюдая, как Вин, бегая от двери к двери, дергал каждую ручку.
– Мёртв Стив, – Вин вытер глаза ладонью, – ты уже спал, а я все ждал, когда он вернется. Подколоть хотел, понимаешь? А его все нет и нет. Сначала я подумал, что, может, он, ну, правда напряжение там снимает, – речь Вина то и дело сбивалась, он даже начал немного заикаться. – Что с дурака взять? Ты ж его знаешь. Вот и задержался. Потом мне стало неспокойно, я и пошёл за ним, а там. Она. Его. Короче, он теперь тоже статуя. Прав был Дин, надо было сразу валить.
Коридоры музея напоминали лабиринт, а мы словно две подопытные крысы метались в поисках выхода.
– Снаружи он казался меньше.
Комнаты, в которые удавалось попасть, были пустыми и не имели окон. Наконец, мы вышли в зал. Это было, наверное, самое большое помещение, и раннее, очевидно, оно предназначалось для посещений. Картины на стенах, старинные стеллажи, забитые куклами разных размеров. В дальнем углу рабочий стол, возле которого стояла коробка с заготовками и бочки с воском, а ещё ткани, пьедесталы, парики и прочая мелочь. Прятаться было просто негде. И все же один сундук оказался пустым.
Мы слышали, что она ходила где-то рядом. Искала.
– Лезь, – скомандовал Вин, помог мне забраться и закрыл крышку. Через тонкую щель я видел, что Вин спрятался недалеко от меня – за занавеской, в нише стены. Я замер, как и время, тело немело и мне очень хотелось выбраться. Может, это просто чей-то глупый розыгрыш? И вдруг шаги раздались совсем рядом, а потом я услышал крик. Она нашла Вина. Если бы вы слышали, как он кричал, то не сдержались бы и заплакали. И я плакал, слушая, как умирает мой друг. Капли пота смешались со слезами и стекали по моему лицу, я задыхался. Неужели все так закончится? Меня колотила нервная дрожь, и я никак не мог поверить в происходящее.
Кукла ходила по залу, что-то перетаскивала. Я слышал, как скрипит паркет под её ногами, словно перемещалась не человеческая фигура, а бронзовая статуя. Я зажмурил глаза и зажал рот руками, стараясь дышать тише. Мне даже думать было страшно. И вдруг все стихло. Я подождал ещё немного, вслушиваясь в эту подозрительную тишину: ни шагов, ни криков.
Интересно, смог ли еще кто-то спастись? Или мы были здесь одни?
Я выглянул из укрытия. Никого. Скользя взглядом по залу, я заметил окна. Плотно заколоченные, они не пропускали света, поэтому было невозможно понять, наступило ли утро. Потом я увидел дверь с табличкой «Выход». Очевидно, мы проскочили мимо нее с Вином. Конечно, она могла быть закрыта, как и другие двери, но я решил рискнуть и выбрался из сундука.
Я аккуратно двигался вперёд, стараясь не создавать лишнего шума. Даже не шёл, скользил ногами к выходу.
Ещё немного, ещё пару шагов.
Мои друзья стояли на постаментах и не двигались, будто играли в детскую игру. Я бы даже поверил, если бы не ужас, застывший на их лицах.
Выход. Я тихонько поворачивал ручку двери.
– Что, даже не попрощаешься? – и капли горячего воска падали на меня сверху.
Я знал, что это она, мне даже не надо было смотреть. Я дернул ручку, потом ещё раз и ещё, пока она не осталась у меня в руках.
– Люби-и-м-ы-й...
Восковые руки обвили мою шею.
– Я согласен, – крикнул я в отчаянии и слабой надежде остаться в живых.
***
– Так вы что, стали мужем восковой куклы? – перебил мой рассказ молодой человек-татуировка. Вынув жвачку изо рта, он приклеил ее к стулу, когда я отвернулся. Зря ты это сделал. Я заметил. Первым будешь.
– Нет не мужем, – я почесал седую бороду. – Сначала я был зазывалой или как там правильно говорится – рекламным агентом. Старые фигуры крошились, осыпались, гнили изнутри, и музею требовались новые экспонаты. А потом и сторожем.
– Вы что, убили предыдущего? – наштукатуренная девица в очередной раз возила помадой по губам.
– Он сам помер, от старости. Я его в лесу похоронил, по всем правилам, между прочим.
– А когда вы помрете, кто будет вместо вас сказки рассказывать? – кривляясь и странно выгибая пальцы с маникюром, спросил парень, больше похожий на девку.
– Ты что так грубо спрашиваешь? – пихнул того в бок розововолосый сосед.
– Я так понимаю, ужинать вы не будете, рассказ дослушивать тоже, – я с трудом поднялся из-за стола и поплелся к двери.