- Расслабься! - говорит Жан раздраженно.
Да, мне надо бы расслабиться. Почему не могу расслабиться? Все хорошо. Никакого мытья посуды сегодня вечером, завтра большой праздник. Все хорошо.
“Класс! Бабуля беременна!”
Оркестр поет последний хит, который все, кажется, знают наизусть. Пары, которые танцуют вокруг нас подпевают парням Тони Дьяволо:
“ у нас будет маленький дядюшка
он будет настоящий лапушка”
И когда подходит припев, под лампами наступает исступление.
“Класс! Бабуля беременна!”
Отдыхающие поют и скачут, словно радуются беременности бабули.
Жан смотрит на меня с легкой шутливой улыбкой в глазах.
- Как тебе такая перспектива? - спрашивает он.
Да он смерти моей хочет, этот тип! А потом, интересно, как это бабуля могла бы забеременеть? С начала отпуска нас преследуют неудачи, разве что в меня снизойдет Святой Дух, но это, Слава Богу, не часто происходит.
С края площадки на нас смотрят дети. Альбин держит Вивет на руках, а Поль взял Игнасио на колени.
- Ты не любишь детей? -дразняще говорит Жан. - Посмотри-ка на это! Это прекрасно, как хлеб, совершенно, как солнце, непреложно, как соль, прямо, как стрела! Это очень просто, если бы у меня были средства, я бы имел ферму.
- Ферму?
- Целую ферму детей! Ведь так прекрасно слышать как они жужжат, копошатся, резвятся в доме.
У меня должно быть задумчивый вид, он целует мои волосы и шепчет:
- Я знаю, что тебя все достало, мы уедем с тобой вдвоем, как последние эгоисты… Я думаю об этом столько же сколько и ты. …может быть больше…мы уедем вдвоем… и я сделаю тебе двойню!
- Негодяй! - говорю я нежно точно в тот момент, когда музыка заканчивается.
Тони и его бойз вытирают лбы. Перерыв, пары расстаются, мы еще ненадолго остаемся в объятиях друг друга…
- Поехали домой, - шепчет Жан.
Возвращаемся пешком, мы оставили машину Томасу и Вивиан. Игнасио мужественно идет сам, мы передаем друг другу Вивет. Взрывы криков доносятся до нас с ярмарки, мы слышим маленькие машинки, которые сталкиваются в снопах искр: “ Вперед, господа, стоп на красный свет! Ногу на тормоз!” приказывает женский голос в громкоговорителе. Потом понемногу все это теряется , растворяется в просторе природы.
- Жалко, что там не было кузин!
- Ничего не жалко, - отвечает мне Альбин, - ты слышала оркертр? Жуткая дрянь!
- А потом они дебилки, - говорит Поль, и похоже, он по ним ужасно скучает. - Им всего-то надо было не уезжать!
- Как по заказу в лЭгуале дожди! - продолжает Альбин. - Они там отморозили себе задницы, пока ходили смотреть на восходящее солнце!
- А оно не взошло!
- Кстати, вы видели Мадам Леблез?
- Нет. Она была на балу?
- Она не покидала вас взглядом! Мы-то быстро спрятались! С тех пор, как мы знаем, что она пристает к мужикам, мы начеку! Правда, Игнасио?
- Я - начеку, - говорит Игнасио, зевая.
Короткая тень галопом приближается к нам, Октав. Наши шаги отдаются на дороге Фонкода. Вивет спит на руках у Жана.
- Ферму! -повторяет он.
Я смеюсь и чувствую, что этот смех рождает добро вокруг меня. Альбин берет свою уснувшую племянницу, и Жан ласково обнимает меня за плечи. Игнасио идет с закрытыми глазами, его маленькая рука цепляется за мою, у меня не будет никаких сложностей с тем, чтобы уложить его в постель. Ни его, ни Вивет. Мою ферму.
Когда я вошла в нашу комнату, Жан уже лег. Он насвистывает мотив Пере и смотрит на меня. Я медленно снимаю кольца… эротический момент. Жан потягивается и говорит мне:
- Если ты идешь на кухню…
Восхитительная формулировка, если хочешь получить то, что ты вроде бы не просил.
Он желает стакан халодной воды. Я слышу, как он кричит, когда я выхожу из комнаты:
- Быстрей возвращайся!
Я лечу!
К сожалению, включив свет на кухне, я еле душу крик ужаса. Раки на потолке, раки на стенах, раки в раковине, процессия раков на каменном полу… Я должно быть плохо закрыла таз и несчастные югославы выбрали свободу. Я их собираю, ловлю, отлепляю, сгребаю вместе, считаю. Посмотрим, пять дюжин - это получается шестьдесят раков. Напрасно я считаю и пересчитываю, я нахожу только пятьдесят девять. Я ищу шестидесятого в самых темных углах, на дне шкафов, под раковиной… я не нахожу его! Зато остальные пятьдесят девять тут-же готовят новый побег. Есть только один выход: варить сию-же минуту.