Жана.
Я боюсь. Я сижу перед телефоном и сильно опасаюсь колотушек.
Как он будет кричать!
Он закричал.
- Любимая!
Ох! Как я люблю мужчин! Всех мужчин, а этого в особенности! Любимая! Вот как он закричал!
Они прекрасны! Ты думаешь, что все о них знаешь, ты говоришь, что они эгоисты, рассеянные, равнодушные, и это правда. Но ты забываешь, что они любят нас и что иногда эта любовь вырывается из них, как струя - обжигающая, ревущая - из локомотива. Ах! вы всегда нас будете удивлять, вы знаете?
Ни слова упрека. Ни допроса. Ни суда. Потому что все хорошо… Потому что у нас все хорошо.
Я больше не боялась. Но я захотела вернуться. Я сказала ему об этом. Он оскорбил меня. Это было чудесно.
- Тогда сам приезжай!
Он рассмеялся:
- Я не могу. У меня молоко на огне.
Я удивилась:
- Но ты же не любишь молоко?
- Зато Вивет любит.
Как, он готовит бутылочку для Вивет? Но где же остальные?
- Они все в бассейне. Они вернутся только вечером. Я сделаю им отличный салат, копченый окорок и макароны.
Я просто онемела.
- Эй! Алло? - позвал Жан на том конце провода. - Ты еще здесь?
Я билась в конвульсиях, как змея, вылезающая из кожи, прозрачной и мертвой.
- Клади трубку, - сказал Жан мягко.
- Но я вам нужна!
- Вот именно.
Да, конечно… Он прав. Он принял мое бегство лучше, чем я сама. Он сделал больше: он преподнес мне его своей рукой.
О! Жан, любишь меня, ты возвращаешь мне жизнь, ты знаешь лучше меня.
Как ты понял? Вдруг все так просто.
Я слушала его и чувствовала, как мягко отплываю от берегов Фонкода по реке забвения. Я больше не удивлялась, что у меня нет угрызений совести. В конце разговора он спросил, надо кидать макароны в горячую или в холодную воду. Я закричала “В кипящую!” и добавила “ Я люблю тебя!”. Он повторил “Кипящую!”, повторил “я люблю тебя!”, и я положила трубку. Без грусти.
И вот я пансионерка.
Вечером, за ужином, ко мне относятся не как к одноразовой клиентке, как в полдень. Я чувствую себя под покровительством Люсьена. Он сердечно ведет меня к одноногому столику, и мне кажется, что он впихивает меня немного нежнее.
Девочка находится на своем посту между входной дверью и олеандром, сидит на третьей ступеньке с Тинтином-алиби в руке. Но она наблюдает. Кто эта маленькая одинокая девочка, которая, кажется, никогда не ест? Я пытаюсь привлечь ее внимание приветствием, но она старательно игнорирует меня, делая вид, что читает.
- Сегодня вечером у нас есть мидии с кремом и суп из угря, - обьявляет Люсьен, протягивая мне меню. Потом он наклоняется, и шепчет: - Осторожно с мидиями, они хреновые!
- Хреновые?
- Хреновые! Да хреновастые же!
Я тупо смотрю на него, и он мягчеет:
- Вы мало бываете на людях, а? Давайте не будем сомневаться: суп, а потом жаркое со специями по Провански, как в Трепоре!
Он восхищает меня, этот мальчик! Я повторяю:
- Хреновые? Что это значит? С хреном?
- Если бы я дал вам их понюхать, вы бы больше не спрашивали!
Я смеюсь, снова встречая прекрасный сиреневый взгляд напротив меня. Фатальное существо тоже пользуется защитой Люсьена. Она имеет право на суп из угря. Постой-ка, интересно посмотреть, кому он втюхал мидий… У типа-соблазнителя их огромная тарелка. У многочисленной семьи их настоящий таз… Я подозреваю, что Люсьен хочет избавиться от части клиентуры. Маленький мальчик, показавший мне в полдень язык, строит мне страшную рожу. Меня обуревает азарт соревнования, будто мне столько же лет, сколько ему. Я пускаю три маленьких сухарика плавать в супе, как ни в чем не бывало. Я жду момента, когда никто меня не увидит… вторая рожа мальчишки… бедный малыш! дилетант! Готово, никто не обращает на меня внимания, и я возвращаю любезность несчастному наглецу. На мгновение он окаменевает. Потом разражается всхлипами и протягивает ко мне руку:
- Тетенька! тетенька! - блеет он, стуча зубами.
Родители сперва удивлены, потом сердятся.
- «Тетенька», «тетенька»? Что “тетенька”? Что это за манера плакать на ровном месте?
На ровном месте? Скажете тоже. Я удивляюсь, что он в обморок не хлопнулся.
Девочка посылает мне благодарный взгляд. Люсьен кудахчет от хохота.
- Вы получите две порции пирожного, - говорит он мне. - Этот грязный сосунок… Это он испортил телефон, он пописал из окна на старых англичанок. К счастью, они глухие!
Я не вижу связи?
- “Raining in the sun, my dear Susan!” ( «Грибной дождик, дорогая Сьюзен!» англ.) Но знаете, с вашим талантом вы и мартышку заставите родить!