- Сорок лет назад!
Я почти закричала.
Старые игроки смотрят на меня, перемигиваются - каких только сумасшедших здесь не увидишь! Тот, который сидит ко мне спиной, срезает карты.
- Parlo souletto! - говорит он, и все смеются.
Но их смех заглушен другим смехом. Соблазнитель пригласил девушек в джинсах, и они только что с большим шумом устроились рядом с моим столиком. Старожилы замолкают. Грек с нежной загорелой кожей уселся на террасе. Они осуждают, но оценивают. Партия в карты переживает из-за этого тяжелый удар. Девушка, что недавно меня толкнула, рыжая с мелко вьющейся лохматой шевелюрой. Она ложится в ивовое кресло. Ее пупок - великолепная звезда на равном расстоянии от инкрустированных джинсов и корсажа, приоткрывающего золотистую грудь. Все трое как на коньках. Занятно, должно быть, наблюдать, как они слезают со своей обуви! Они очень молоды, их глаза загораются, когда официант ставит перед ними банана-сплит* (коктейль с мороженым)тридцатисантиметровой высоты. Они весело бросаются в атаку и радостно смеются под усами из крема Шантильи.
Рояль смолк.
“Класс, бабуля беременна!” Поет Пьер Перрэ, и, как на ярмарке в Пайяде, толпа подхватывает хором куплеты и припев. Девушки поют с полным ртом. Соблазнитель разглагольствует об ошеломительной жизни на Коста Брава, где он был в прошлом году. Но они не слушают ни слова из того, что он говорит, слишком занятые своими сладостями. Я тем более не слушаю, слишком занятая тем, чтобы смотреть на то, как они лакомятся, играют ложкой и соломинкой, следя за потоком паломников.
- Ох! Отпадный тип! - кричит вдруг самая маленькая, брюнетка с голубыми и сиреневыми тенями.
Ложкой она указывает на кого-то в толпе за моей спиной своим моментально взбудораженным подружкам.
- Отпадный! - вторит рыжая, страстно сося свою соломинку.
Третья ограничивается тихим рычанием.
- А не прогуляться ли нам в казино Гранд Мотт? - предлагает несчастный рыцарь-слуга. - А? Это будет занятно! - добавляет он с напускной веселостью.
Никто ему не отвечает. Он опускает голову. Я бы очень хотела увидеть объект их восторга. В данный момент я удовлетворяюсь тем, что слежу за его продвижением по их лицам. На соблазнителя больно смотреть. Он уставился на ботинки. С открытыми ртами, с бьющимися накладными ресницами, три девицы бьются в совершенном экстазе. Объект приближается, они на грани обморока…
Ох! Я хочу его увидеть! Я резко поворачиваюсь.
- Ну вот! - говорит Вертер. - Я думал, вы никогда не посмотрите в мою сторону! Я уже давно подаю вам знаки! Добрый вечер, мадам.
Скажем правду, бабуля была горда этой неожиданной развязкой.
Я спросила у Вертера, что он будет пить.
- Молоко, - ответил он посреди общего внимания.
Он был доволен. Он нашел группу студентов и стоял с ними лагерем за маяком де л`Еспигет. А потом, завтра, он поедет в Сант-Мари.
- Я встретил парня из Кристчерч* (христианская церковь),он тоже филолог. Он перевел д’Арбо на английский. Для меня это хорошая встреча.
Девушки бесстыдно слушали, изумленные, не сводя с него глаз.
- Сложно увидеть настоящий Камарг со всеми этими туристами, но я думаю, что мне это удастся. Мистраль сказал, что Камарг может сопротивляться всем варварствам и даже цивилизациям… Вкусное молоко! - добавил он с милой улыбкой.
- Вертер! - закричали гортанные голоса.
В центре группы молодежи высоченная блондинка подняла руку, достойную Золота Рейна.
- Ich komme! (я иду, нем)
Он допил свой стакан молока и извинился за то, что слишком быстро откланивается.
- Вы еще не уедете, мадам, когда я вернусь послезавтра? Потому что мне необходимо рассказать вам о своей встрече с Чудовищем из Ваккаре* (самый большой пруд Камарга, зоологический заповедник. "Чудовище из Ваккаре" - сказочный персонаж, герой одноименного произведения)!
Он протянул мне широкую, как у лесоруба, ладонь и убежал к своим товарищам.
Банана-сплит растаял в посеребренных бокалах в форме тюльпанов.
Три девицы смотрели на меня с завистью, а их несчастный провожатый мрачным взором излучал счет.
Я оставила приличные чаевые и встала, рассеянно улыбаясь.
Я пересекала закоулки порта, темные улочки, притоки сверкающих набережных. Кошки-воровки дрались за рыбьи кости вокруг перевернутых мусорных баков. Сильные запахи, убывающий шум праздника…