— Даю слово чести джентльмена.
Сэр Патрик повернулся к Анне.
— Мисс Сильвестр, так ли вам было необходимо предстать в гостинице Крейг-Ферни четырнадцатого августа замужней женщиной?
Анна впервые отвела взгляд от Бланш. В ее ответе сэру Патрику слышались спокойствие, готовность и твердость, а Бланш смотрела на нее, вся обратившись в слух.
— Я приехала в гостиницу одна, сэр Патрик. Хозяйка попросту отказалась поселить меня, прежде она желала убедиться, что я замужняя женщина.
— Кого из джентльменов вы вскоре ожидали увидеть в гостинице: мистера Арнольда Бринкуорта или мистера Джеффри Деламейна?
— Мистера Джеффри Деламейна».
— Когда вместо него появился мистер Арнольд Бринкуорт и сказал хозяйке то, чего требовала ее щепетильность, поняли ли вы, что он действовал в ваших интересах, руководствуясь только добротой и выполняя указания мистера Джеффри Деламейна?
— Да, именно это я и поняла; и я изо всех сил противилась тому, чтобы мистер Бринкуорт из-за меня ставил себя в ложное положение.
— Вы противились, потому что имели представление о шотландском законе о браке, о том, в какое положение особенности этого закона могут поставить мистера Бринкуорта?
— Об этом шотландском законе я не имела представления. Mне смутно не нравился и даже страшил обман, который совершал мистер Бринкуорт в отношении служителей гостиницы. И я боялась: вдруг из-за этого меня неправильно поймет человек, которого я всем сердцем люблю.
— Вы имеете в виду мою племянницу?
— Да.
— Вы попросили мистера Бринкуорта (зная о его привязанности к моей племяннице), от ее имени и ради нее, уехать и предоставить вам самой решать свои дела?
— Да.
— Как джентльмен, давший обещание помочь и защитить даму в отсутствие лица, на чью помощь она рассчитывала, он отказался уехать и предоставить вам самой решать свои дела?
— К сожалению, все было именно так.
— И от начала до конца у вас не было ни малейшего намерения выйти замуж за мистера Арнольда Бринкуорта?
— Я отвечу так, сэр Патрик, как ответил мистер Бринкуорт. Ничего подобного мне и в голову не приходило.
— И вы клянетесь в этом как христианка?
— Клянусь как христианка.
Сэр Патрик перевел взгляд на Бланш. Она сидела, закрыв лицо руками. Ее мачеха тщетно призывала ее успокоиться.
Наступившую тишину нарушил мистер Мой, который счел нужным вмешаться в интересах своего клиента.
— У меня, сэр Патрик, пока не возникло никаких вопросов. Хочу лишь напомнить вам, равно как и всем собравшимся: все здесь нами услышанное есть лишь утверждение двух лиц, жаждущих выпутаться из положения, которое фатальным образом компрометирует их обоих. Факт заключения брака, который они дружно отрицают, я намереваюсь доказать, причем, не голословными утверждениями, а с помощью надежных свидетелей.
После краткого совещания со своим стряпчим в разговор, применяя еще более категоричные выражения, вступила леди Ланди.
— Довожу до вашего сведения, сэр Патрик, прежде чем вы продолжите: я уведу мою падчерицу из этой комнаты, если вы и впредь попытаетесь терзать ее, дабы склонить к неверным суждениям. Мне не хватает слов, чтобы выразить мои чувства, — вы ведете разбирательство на редкость жестоко и несправедливо.
Следующим решил высказаться лондонский адвокат — выразить профессиональное одобрение позиции своей клиентки.
— Как представитель интересов ее милости, — заявил он, — я поддерживаю только что внесенный ею протест.
Даже капитан Ньюэнден вместе со всеми неодобрительно отнесся к поведению сэра Патрика.
— Правильно, правильно! — воскликнул капитан вслед за адвокатом. — Совершенно верно. Согласен целиком и полностью.
Уязвимость собственного положения, однако же, нимало не смутила сэра Патрика, и он обратился к мистеру Мою как ни в чем не бывало.
— Вы хотите предъявить ваших свидетелей прямо сейчас? — спросил он. — Я полностью готов пойти вам навстречу — при условии, что мне будет позволено вернуться к разбирательству и продолжить его с того места, в каком оно было прервано.
Мистер Мой задумался. Противник припас какой-то козырь — теперь в этом не было сомнений, — и пока вообще не было ясно, какую игру он разыгрывает. Сейчас куда важнее заставить его раскрыться, нежели настаивать на соблюдении всяческих формальностей. Свое положение мистер Мой считал незыблемым. Чем дольше выкрутасы сэра Патрика будут затягивать разбирательство, тем неизбежнее проявятся очевидные факты дела — со всей силой контраста, — когда заговорят ждущие внизу свидетели. Мистер Мой решил еще немного выждать.
— Я оставляю за собой право на возражение, сэр Патрик, — ответил он, — и прошу вас продолжать.
К всеобщему удивлению сэр Патрик, преисполненный спокойствия и уверенности, обратился непосредственно к Бланш, сославшись на недавнюю тираду леди Ланди.
— Ты достаточно меня знаешь, дитя мое, — сказал он, — и тебе совершенно ясно, что я не способен сознательно терзать тебя, дабы склонить к неверным суждениям. Я хочу спросить тебя, а ответишь ты мне или нет — решай сама.
Прежде чем был задан вопрос, между леди Ланди и ее поверенным возник кратковременный спор. Усмирив ее милость (не без труда), лондонский адвокат счел нужным вмешаться в ход событий. Он сказал, что от лица своей клиентки также оставляет за собой право на возражение.
Сэр Патрик согласно кивнул и задал Бланш свой вопрос.
— Ты слышала, что сказал Арнольд Бринкуорт и что сказала мисс Сильвестр, — заговорил он. — Любящий муж и любящая подруга, которая тебе все равно что сестра, дали нам клятвенное заверение. Ты давно их обоих знаешь; скажи мне — ты считаешь, что они солгали?
Бланш ответила, не колеблясь ни секунды:
— Я считаю, дядя, что они сказали правду!
Оба адвоката заявили о своих возражениях. Снова хотела что то сказать и леди Ланди, но ей снова помешали — на сей раз мистер Мой и ее собственный поверенный. Сэр Патрик продолжал:
— Сейчас, когда ты воочию увидела твоего мужа и твою подругу, услышала все своими ушами, есть ли у тебя сомнения в том, что они вели себя пристойно?
Бланш снова не заставила себя ждать с ответом.
— Я прошу их простить меня, — сказала она. — Я была к ним несправедлива, ужасно несправедлива.
Она взглянула на своего мужа, потом на Анну. Арнольд при поднялся было со стула, но сэр Патрик решительно остановил его.
— Погодите! — негромко произнес он. — Еще не время.
Сказав это, он повернулся к Анне. Взгляд Бланш дошел до самого сердца преданной ей, любящей ее женщины. Анна спрятала лицо, стараясь скрыть слезы, но тщетно — они сочились из-под ее утративших живость, ослабевших рук.
Адвокаты снова заявили официальные возражения. Сэр Патрик обратился к племяннице в последний раз.
— Ты веришь в то, что сказал Арнольд Бринкуорт, и в то, что сказала мисс Сильвестр. Тебе ясно, что в гостинице у них и мысли о женитьбе не возникало. Тебе ясно, как бы ни сложилось будущее, — нет даже отдаленной вероятности, что кто-то из них объявит: мы были — или есть — муж и жена. Достаточно ли тебе этого? Готова ли ты, прежде чем мы продолжим наше разбирательство, принять руку своего мужа; вернуться под его покровительство; а остальное предоставить мне: приняв мои заверения в том, что при имеющихся фактах даже шотландский закон о браке не докажет истинность чудовищного утверждения, будто бы в Крейг-Ферни был заключен брак?
Леди Ланди поднялась. Поднялись и оба адвоката. Арнольд остался сидеть, на лице его отразилось крайнее изумление. Даже Джеффри — до сих пор вызывающе равнодушный ко всему происходящему — вздрогнул и поднял голову. Атмосфера накалилась до предела, и тут Бланш, от чьего решения зависело, каким путем пойдет дело, ответила так:
— Надеюсь, дядя, вы не сочтете меня неблагодарной. Я уверена, что сознательно Арнольд не сделал мне ничего плохого. Но я вернусь к нему, лишь когда узнаю наверняка, что я — его законная жена.