Улыбнувшись напоследок, девушка заглянула в дверь:
— Раиса Степановна, можно к вам?
— Заходи, Наденька, — послышался приветливый голос, и дверь открылась полностью, пропуская нас в кабинет врача.
— Добрый день, — поздоровался Алек, уверенно присаживаясь на стул возле стола Раисы Степановны, махнув рукой в мою сторону, он представил и меня. — Это моя помощница Елена, она звонила вам по поводу вашей пациентки Марины Соболевой.
— Да, припоминаю, — женщина поправила дужку очков и, улыбнувшись медсестре, сказала: — Надежда, принеси из регистратуры карточку Соболевой.
Я присела на кушетку, удивляясь, как быстро врач согласился открыть нам все тайны, может, Алек как-то воздействует на неё? Я не видела, чтобы он прикасался к женщине, но, возможно, ему это и не надо?
Едва Надя закрыла двери в кабинет, женщина поразила нас своими откровениями:
— Я знала, что с этим абортом что-то нечисто. Пациентка была абсолютно равнодушной. Я отказывалась проводить прерывание беременности без справки от психолога. Её тётя убедила меня, что ребёнок от насильника, поэтому женщина такая безэмоциональная. Я так понимаю, она решилась пойти в суд с делом об изнасиловании, а вам нужны доказательства беременности? — история, рассказанная врачом, поразила, но Алек решил подыграть предположениям женщины.
— Вы правы, наша клиентка решила наказать насильника. И вы можете нам очень помочь. Скажите, Соболева разговаривала с вами об этом?
— Я пробовала поговорить с ней, но она твердила, что это дитё не должно родиться, что оно зло и ему не место в этом мире. Сами понимаете, женщина была в шоке от пережитого, а тут ещё и часть насильника внутри тебя растёт. Многие воспринимают такого ребёнка не как плод, а как опухоль, от которой не терпится избавиться, — грустно поделилась врач, жалея то ли несчастных жертв насильников, то ли ни в чём не повинных детей.
— Скажите, а нанёс ли аборт вред здоровью пациентки? — спросила я, желая узнать возможность нормальной беременности в будущем.
— Вы же понимаете, что аборт — это вам не поход к косметологу, конечно, он отобразился на здоровье женщины, но срок был небольшой — семь недель, поэтому операция не имела критических последствий, она сможет иметь детей в будущем.
— Вы говорили, с вами беседовала её тётя, — как бы проговаривая мысль, сказал Алек, подталкивая женщину к рассказу.
— Очень приятная женщина, строгая, правда, но искренне заботилась о племяннице, — заверила нас врач, для убедительности добавив: — Алиса Анатольевна продержала Марину за руку на протяжении всей операции.
— Алиса Анатольевна Соболева? — бог ты мой, это же учительница географии, она тётя Марины? До этого дела я не знала девичью фамилию жены главного, когда Алек дал мне её, я отмахнулась от ощущения, что фамилия до боли знакомая. Вот откуда нелюбовь учительницы ко мне и Пашке и постоянные вызовы в школу Марка. Картинка начинает складываться, значит…
— Да, я так и сказала, — подтвердила врачиха, прерывая поток моих мыслей и возвращая меня к разговору.
— Спасибо вам, вы нам необычайно помогли, если вспомните что-то ещё, то вот моя визитка, — улыбаясь, Алек протянул женщине визитку и, взяв меня за руку, повёл из кабинета.
— До свидания, — опомнившись, попрощалась я, выходя из кабинета.
У лестницы мы столкнулись с Наденькой.
— Вы уже уходите? А как же карточка? — девушка явно расстроилась.
— Надо спешить, хотя, может, вы мне подскажете, вы случайно не помните, кто привозил или забирал пациентку Соболеву? — Алек облокотился на перила рядом с девушкой, от этого её щечки зарумянились. Девушка задумалась, вспоминая события полугодичной давности.
— С ней всё время была тётя, — вспомнила медсестра. Эх, ничего нового, я расстроилась, но Надя оправдала мои ожидания, добавив: — Хотя, когда её выписывали, я видела в окне высокого мужчину. Он помогал сажать девушку в машину.
Алек радостно улыбнулся и закидал девушку новыми вопросами:
— А вы помните, что за машина была: цвет, марку, номер?
— Да обычная такая, чёрная, — растерялась девушка, — похожая на мазду, я, если честно, плохо разбираюсь в марках, а номер я не видела.