- Мама! - кричит Ваня. - Ты это видела?
- Ты крут, Ванька! - кричу я в ответ
Вдруг Ваня жутко начинает кашлять. Кашель сотрясает все его тело. Встав, я подхожу к нему, притворяясь, что глажу Изольду.
- Хорошая девочка, - говорю я ей, поглаживая ее бархатный носик. Я стараюсь, чтобы мой голос и мое лицо оставались безмятежными.
Ваня почти сложился вдвое.
Я хочу взять своего маленького мальчика на руки. Мне хочется погладить его по спинке, отнести в дом и подержать на руках, пока он кашляет. Но я знаю, что думает по этому поводу Максим. Не надо нянчиться с ним! Он же мужик!
- Хочешь водички? - спрашиваю я.
Ваня качает головой. Он даже не может ответить. Его лицо приобрело хмурое, глубоко сосредоточенное выражение, которое появляется при самых сильных приступах кашля. Он не может отдышаться. В понедельник утром я первым делом запишусь к педиатру.
Наконец кашель стихает. Ваня задыхается. Он весь побледнел.
- Пойдем в дом, - говорит Эля. - Слишком жарко для великов.
Я знаю, что Эле никогда не бывает слишком жарко, холодно, ветрено или дождливо, и я благодарна ей за заботу о Ване.
- Да, бегите в дом, я затащу велики, - говорю я детям.
Я поднимаю велосипеды и везу их в гараж. Там прохладно и пахнет бензином.
- Давай помогу.
Володя заходит в гараж вслед за мной. Мокрые волосы прилипли к его голове, и капли воды стекают по телу.
- Спасибо.
Я отступаю назад.
Володя забирает у меня велосипед, и, когда наши руки соприкасаются, я думаю о том, какая у него мягкая кожа. Володя и я почти голые в этом тесном гараже; на нем плавки, на мне - две полоски купальника.
Мы с ним смотрим друг на друга.
- Пап, а где пульт?
Перед нами вдруг появляется Эля.
- Посмотри в ящике под телевизором, - говорит ее отец, отворачиваясь от меня.
- Хорошо, - отвечает Эля и убегает.
Мы с Володей выходим на улицу и идем обратно к пруду.
- Юль, я знаю, это не мое дело, - говорит он, - но меня волнует Ванин кашель.
- Да, меня тоже. В этом году становится все хуже и хуже. В понедельник я запишу его к врачу.
- Мне кажется, причина не в физических нагрузках. Когда мы с детьми ходили в кино две недели назад, у Вани и там случился приступ кашля.
- Я этого не знала.
- Я говорил Максу.
- Он мне ничего не передавал. - Я хватаю длинную травинку, качающуюся рядом со мной, и разминаю ее пальцами. - Он думает, что я чересчур нянчусь с Ваней. Думает, я превращаю его в мамошника.
- Хочешь, я поговорю с ним?
- Да, пожалуйста. В некоторых вопросах он меня даже слушать не хочет.
- Дядя Максим выиграл! - кричит Митя. - Пап, твоя очередь.
Володя в мгновение ока покидает меня и ныряет в пруд. Я ложусь животом на полотенце рядом с Кирой. Солнце массирует мне плечи. Мы вместе наблюдаем, как наши мужья и дети плавают наперегонки и плещутся в прохладной воде пруда, и понятия не имеем, насколько сильно изменится наша жизнь.
Глава 4
2010 год
Я всегда верила, что настоящая дружба - это такой же дар, как и любовь. В институте у меня было несколько близких подруг, но после выпуска нас разделило расстояние. Я вышла замуж за Максима, забеременела и переехала с ним в Краснодар. Я была в восторге от всего. По ночам мы с Максимом строили планы и мечтали, запивая все это дешевым шампанским и втайне удивляясь тому, что теперь мы сами взрослые. Рита была послушным ребенком, Максим был счастлив, и я тоже. Мы были именно там, где хотели быть и делали то, о чем мечтали.
Когда Максим устроился главным редактором газеты «Кубанские новости», мы, не без помощи наших родителей, купили квартиру в старой хрущевке. Она досталась нам за копейки. Раньше она принадлежала двум старикам, но после того, как они умерли, их дети просто хотели избавиться от нее поскорее и получить деньги. Приложив много усилий, мы с Максимом смогли привести это место в приличный вид.
Соучредителем газеты был Павел Сергеевич Мартынов, его жена Анна Александровна работала ректором педагогического института. Они были интеллигентной, обеспеченной парой чуть за шестьдесят. Мартыновы часто приглашали нас в гости. Я восхищалась Мартыновыми, и мне нравилось общаться с ними, но я знала, что они никогда не станут мне близкими друзьями.