И вот я заезжаю на парковку. Там нет ни одной машины. Свет в офисе не горит. Капли дождя яростно бьют по лобовому стеклу. Кусты под окнами и по обе стороны от входной двери сильно колышутся на ветру.
Между кустами, на ступеньках крыльца, склонив голову, сидит маленькая фигурка: маленький мальчик в желтом дождевике. Он поднимает голову, когда свет моих фар освещает его. Его лицо залито слезами и дождем.
Глава 44
Осень 2021 года
- Я хочу к папе! - настаивает Ваня, когда я поднимаю его и несу к машине. - Я хочу к своему папе.
- Папа будет в ярости из-за того, что ты ушел из дома посреди ночи. - Я сажаю его на заднее сиденье в детское кресло. Мои зубы стучат от адреналина. - Ты поступил плохо, Ваня. Ты совершил очень опасный поступок.
- Я хочу к своему папе, - плачет Ваня. - Где он? Я думал, он здесь. Ты сказала, что он здесь.
Я достаю из кармана салфетку и вытираю мокрые руки и лицо Вани, жалея, что у меня нет полотенца. Ваня чихает.
- Папы сегодня нет в редакции. Он у друга.
Я завожу машину, включаю обогреватель на полную мощность.
- Мой папа умер? - спрашивает Ваня.
- Умер? Нет! С чего ты взял?
- Он бы уже позвонил мне, если бы был жив.
- О, Ваня. - Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на своего хрупкого, мокрого, плачущего сына, и мое горло сжимается от жалости и раскаяния. - Вот что я тебе скажу. Я думаю, я знаю, где папа. Я покажу тебе его машину, хорошо?
- Хорошо.
Дорога до загородного дома Кирилла занимает всего около двадцати минут. Других машин мы не встречаем. «Мерседес» Киры припаркован тут; машина Максима - за ним.
Это гнев? Это ревность? Это идиотизм? Я паркую свою машину позади машины мужа, обхожу ее сбоку, отстегиваю ремень безопасности Вани и беру его на руки. Он кажется невесомым, когда я поднимаюсь по ступенькам и стучу в дверь.
Внутри загорается свет. За занавесками двигаются фигуры.
Максим открывает дверь. На нем только быстро завязанный халат.
- Что ты здесь делаешь? - говорит он, моргая.
- Папа! - вскрикивает Ваня и бросается всем телом на Максима с абсолютной бездумной уверенностью в том, что отец поймает его.
И Максим ловит его. Ваня обнимает отца за шею и прижимается к нему.
- Можно нам войти?
Я не жду ответа от Максима. Я вхожу внутрь, подальше от шума и натиска дождя.
Кира выходит из комнаты, одетая в бледно-кремовый пеньюар, красиво украшенный кружевами. Я осознаю, что мои волосы насквозь промокли, что я похожа на мокрую крысу.
- Папочка, ты не пришел домой, ты не отвечал на мои звонки, я подумал, что ты заболел. И меня вырвало сегодня вечером!
- Ваня улизнул из дома, - говорю я Максиму. - Он встал, пока я спала, оделся и пошел в редакцию. В темноте. Под дождем. Один.
- Мама сказала, что ты работаешь. Почему ты не приходишь домой? Почему ты не звонишь мне по телефону? Ты злишься на меня? Почему? - Серия чиханий одолевает маленького мальчика.
- Ты весь мокрый, - говорит Максим.
- Я принесу полотенце. – Кира идет за полотенцем.
- Ты больше не любишь меня, папа? - спрашивает Ваня.
На одно долгое мгновение в комнате воцаряется тишина, нарушаемая лишь падением капель воды с моей одежды на пол и равномерной барабанной дробью дождя по крыше.
Максим выглядит таким грустным, что это разбивает мне сердце.
- Конечно, я люблю тебя, Ваня, - говорит он.
Кира протягивает Максиму полотенце. Темноволосая голова Максима наклонена, когда он проводит полотенцем по золотистым волосам маленького мальчика, уютно устроившегося между его предплечьем и грудью.