Не медля, мужчина прошёл вдоль башни, огибая её, пока не достиг начала парка. За деревьями его уже никто бы не заметил. Итак, что ему делать? Воскреснуть и обвинить жену барона в своём похищении? Но он не сможет предъявить, ни одного доказательства! Если допросить экономку, она наверняка будет от всего отпираться, а, учитывая ее ментальный дар, убедить её свидетельствовать против себя будет сложно. Император захочет увидеть более серьезные доказательства, чем пересказ подслушанного разговора. Нет, надо действовать иначе. Он отправится в поместье Кроуф, найдет родословные и заставит мать барона всё рассказать. Без поддержки менталистки, пожилая женщина долго сопротивляться не сможет, припугнет ее, что в случае её молчания, сын с семьей лишатся титула и земель, отправятся нищими в изгнание, и запишет её исповедь на кристалл. Вот тогда-то ему будет, с чем обратиться к Его Величеству. Или, лучше — захватит мать барона с собой, и сразу переместится в столицу. Подумать только — его отец и брат погибли из-за амбиций дальней родни! И сам он едва не последовал за ними, если бы на его пути не встретилась…
Горечь разлилась по сердцу. Так, эти мысли — прочь! Потом, всё потом, он не может сейчас позволить себе ни малейшей слабости!
За день, много, два, он управится. Гвинет под присмотром целителей, зельеварку — сердце опять дрогнуло — он удалил, новую надо ещё найти. Потом, Приния не сразу к ней подберется. В любом случае, ему необходимо отправиться в баронство.
Чтобы уйти, не переполошив порталом охрану, граф вышел за пределы замкового парка и открыл переход. Точного местоположения поместья Кроуф он не знал, но помнил, как земли баронства были расположены на карте, поэтому решил переместиться на границу графства и сориентироваться на месте.
Портал выбросил его прямо у ограды небольшого посёлка. К счастью, уже достаточно стемнело, чтобы эффектное появление графа прошло для местных жителей незаметно.
Оглядевшись, Михаэль, с облегчением, вызвал силу и преобразил свою внешность. Иллюзии ему никогда особенно не удавались, но тут и не нужно радикально меняться, достаточно нескольких новых черт, чтобы в заблудившемся путнике никто не узнал графа Гроув.
В первом же доме, куда он постучался, несколько настороженный поначалу хозяин, сразу подобрел, получив две мелкие монеты, и радушно пригласил путника разделить с ним ужин.
За совместной едой люди сближаются, поэтому Михаэль не стал отказываться.
Невысокая, пухленькая жена хозяина, Вирена, как тот представился, проворно уставила небольшой стол у окна блюдами, предварительно сдвинув на другой край шило, дратву и пару подошв.
— Я — сапожник, — пояснил Вирен. — Чтобы хорошо жить, приходится хорошо работать, поэтому заготовки у меня всегда под рукой.
Граф жестом показал, что не имеет ничего против дратвы возле своей тарелки.
— Ешь, Михэ, моя жена умеет готовить.
Некоторое время в комнате раздавалось только позвякивание ложек, да хлюпающие звуки — сапожник ел со вкусом.
— Далеко ли путь держишь? — отодвинул тарелку наевшийся хозяин.
— Я — писарь, — не стал менять привычную легенду милорд, — здесь где-то поместье барона Кроуф, хочу предложить ему свои услуги.
— Поместье-то близко, рукой подать, но я сомневаюсь, что им нужен писарь. Сами грамотные.
— Так, я не только грамотный, я еще и учёный — умею составлять разные прошения, вести хозяйственные книги, решать задачи. Ну, и, знаю несколько языков.
— Что ж ты, с такими-то талантами, да без работы?
— Так получилось, — вздохнул граф. — Жену дома оставил, сам отправился счастья искать. В какую сторону в поместье идти? До утра дойду?
— До утра ты туда десять раз дойдешь, — ответил сапожник и, вспомнив о монетках в руках путника, предложил. — Ночуй у нас, а утром я тебя сам провожу. Всё равно ночью никто там с тобой разговаривать не станет.
Резон в его словах был, но время, время!
— Большая у барона семья-то?
— Сын, дочь, сам и жена.
— А где живут его родители?
— На погосте давно.
— Как так? — граф слегка растерялся — тогда, про какую мать отца и мужа говорили дочь и жена опекуна?
— Не знаем, угорели, что ли? Они у себя жили и померли там.
Граф нахмурился.
— У себя? Разве они не здешние?
— Здешние, из соседнего поместья. Там жили, там померли, там и похоронены. Барон-то нынешний в примаки к жене ушел, она одна из рода осталась. Так и бароном стал, через женитьбу.