Между тем, день шел своим чередом. После возни с огородиком, зельеварка успела приготовить обед и занялась зелями.
Запасы готовых снадобий стремительно таяли, скоро на полках станет совсем пусто. Но если она перестанет тратить время на рассматривание потной рубашки Михаэля, вернее, на самого Михаэля в промокшей от пота рубахе, то успеет приготовить необходимое количество.
— Соседка! — окликнула через забор Крияна. — Вижу, поздоровел братец-то! Но ещё слаб, да? Топором махнет, а его и следом ведёт. Ты бы посоветовала ему поберечься. Окрепнет, тогда уж и займется работой.
— Думаешь, мужчина станет меня слушаться? — удивленно спросила Мариэта. — Ты, вон, своему можешь ли посоветовать, как ему лучше к делу приступать?
Крияна отрицательно мотнула головой.
— Вот, я тоже! Михаэль, даром, что едва на ногах стоит, но никогда женщину слушать не станет. Пойду я, мне надо травы перетирать, — Мари сбежала в дом и, специально поставив стул к столу так, чтобы окно было сзади, закопалась в ароматном ворохе лекарственных растений.
Да, правильно села, не будет соблазна подсматривать, чем занят «брат».
Разбирая стебли, отрывая мелкие листочки, монотонно работая тяжелым пестиком, мыслями она постоянно крутилась вокруг графа. И не менее регулярно ловила себя на желании обернуться.
Наконец, решив, что глянет только один раз и то потому, что звуков рубки давно не слышно, вдруг Михаэлю стало плохо? — Мариэта вывернула голову и обнаружила, что «брат» вместо работы на участке мило беседует с соседкой.
Однако!
Мари принялась сердито дергать нежные лепестки невянки — какие могут быть общие темы у графа и малообразованной мещанки?
Обнаружив, что только портит ингредиенты, женщина отставила чашку с невянкой в сторону и принялась мелко резать стебли асота. Простая работа, не требующая осторожности и особой сосредоточенности, тут главное, нарезать помельче и постараться не отхватить себе палец.
Когда она, в очередной раз, бросила взгляд в окно, соседка исчезла, а граф направлялся в дом.
Торопливо отвернувшись, Мари погрузилась в работу.
— Ты представляешь, — с порога выдал Михаэль, — эта женщина решила, что ты будешь готовить какое-то зелье из веток аира, поэтому попросила меня их измочалить.
— Что ты ей ответил?
— А что я мог ответить, если понятия не имею, о чём она спрашивает? — выгнул бровь граф. — Отговорился общими словами, свернул на похвалу её огороду, поблагодарил мужа за топчан.
— Это не ее муж топчан делал, другой соседки, Смияды.
— Да, она это сказала, скривившись, будто ей на язык кисляница попала. А потом добавила, что может попросить своего мужчину, он не хуже соседкиного мужа с топором управляется. И тот поможет мне мочалить кусты. Скажи, Мариэта, я настолько безнадёжен?
— Ну-у… Не знаю, что сказать. Конечно, простой труд тебе не знаком, я говорила соседкам, что ты — писарь и переводчик в местечке, поэтому ничего потрясающего от тебя и не ждали.
— Я приноровлюсь, — твердо ответил мужчина. — Руки надо замотать тряпками, набил пузыри, да сорвал их. Давно не тренировался.
— Сейчас дам мазь, — вздохнула женщина, вставая из-за стола. — Надо было мне заранее об этом побеспокоиться. И, знаешь, давай ты дня два-три посиди без дела, руки заживут, заодно, сам окрепнешь. А то я на твоём лечении разорюсь.
Граф выразительно фыркнул, напомнив:
— Говорил же — всё, что потратишь на меня, возмещу в тройном размере!
— Да не в этом дело! Вернее, в деньгах тоже, но ты пойми, что мне приходится тратить время и ингредиенты, которые я могу пустить на зелья. Чем быстрее и больше наготовлю зелий, тем скорее у нас будет необходимая сумма. А если я всё время по полдня буду тратить на твоё лечение, то вместо трех месяцев придется ждать пять или шесть. Показывай, что там у тебя.
— Понял. Постараюсь больше не калечиться, — буркнул мужчина и повернул ладони вверх.
Наконец, руки были обработаны, и помощник ушел в свою пристройку. Мариэта углубилась в работу, нет-нет бросая быстрые взгляды во двор, но «брат» не показывался.
А через два оборота к ней заглянул кагым.
— Мариэта, я слышал, к тебе брат приехал?
— Да, кагым-ага! Доброго вам дня, проходите, пожалуйста! Вот здесь, под деревом вам будет удобно, присаживайтесь на топчан, вот подушки, — суетилась женщина.
От хорошего расположения кагыма многое зависело — например, размер налога, продление патента на зельеварение. Он мог, как облегчить жизнь, так и существенно её осложнить. Маризте это объяснил ещё Дереш, и она старалась угодить влиятельному гостю.