— Разве, я не могу поехать с тобой? В Империю? Будем, по-прежнему, изображать семейную пару, это хорошее прикрытие.
Граф поморщился — Единый знает, как бы он хотел, чтобы Рита оставалась рядом, но когда он вернет себе имя, что с ней будет?
— Я могу устроиться в твой замок, хоть посудомойкой, — внезапно предложила женщина. — У тебя будет свой человек!
Грах, это неплохой вариант, но что-то подсказывало Михаэлю, что он потом пожалеет.
— Не смотри так! Я хочу и могу помочь. Сам посуди — сидеть здесь — я трачу больше, чем зарабатываю. Вернуться в Адижон — куда? Разве что, сразу в жены к Талиру. В Империи от меня будет больше пользы, тем более, если возьмут в замок на работу, не придется тратиться на еду и жильё.
— Но, твой дом в Адижоне…
— Мы же заключили договор на три месяца! У нас еще два в запасе. Надеюсь, за это время ты успеешь найти врага, и я смогу выкупить дом назад, — Мариэта задрала голову, пытаясь увидеть выражение глаз любовника.
— Ты из меня верёвки вьёшь, — пробормотал граф, прерывисто вздохнул и покрепче прижал к себе женщину. — Я за тебя боюсь, понимаешь? Если кто-то из моих недоброжелателей узнает, как ты мне дорога, ты можешь пострадать.
— Я буду осторожна. Сам подумай, сколько пользы сможет принести свой человек в замке!
— Это да. Хорошо, Рита, поедем вместе. Поужинаем и начнем собираться.
Глава 7
Сборы были недолгие — имуществом они не обрастали, а захватить сменную одежду, немногочисленные ингредиенты и котелок, можно было за четверть оборота.
— Михаэль, мы же порталом перейдем? — поинтересовалась Маризта, проверяя наличие документов — своих и графа.
— Да, разумеется.
— У вас там есть какая-нибудь проверка прибывающих из другой страны? Магам нужно платить пошлину, вставать на учёт?
— Никогда раньше не переходил стационарным порталом, всегда сам открывал путь, и куда мне нужно, — ответил граф. — Конечно же, меня никто не проверял и на учет не ставил.
— Естественно, ты же был подданным Империи. Но сейчас ты — не граф Гроув, вернее, граф, но… Сам понимаешь. Да и я — подданная Тропиндара.
Михаэль задумался.
Кажется, что-то вроде учета прибывающих магов существовало, однако, в чём этот учёт заключался, он не имел понятия.
— Но я не собираюсь пользоваться стационарным порталом! Слава Единому, силы хватает, чтобы открыть переход самостоятельно, — ответил мужчина. — Я знаю пустынное место на берегу моря, вот там и выйдем. От него всего один оборот хорошим шагом до ближайшего поселения, а от него недалеко до графства.
— Наверняка тебя там в лицо знают. Опасно.
— Во-первых, я до сих пор в синих пятнах. Ладно, уже не в синих, а в бледно-голубых, но внешность они искажают, а если ещё не бриться, то буду ещё больше на себя, прежнего, не похож. Во-вторых, волосы ещё не отросли, раба же первым делом побрили налысо. Ну и одет я иначе. Графа все, каким видели? В дорогой одежде, верхом на породистом коне или появляющимся из портала, длинные темные волосы собраны в низкий хвост или, реже, распущены. Кстати, сможешь сварить отвар, чтобы волосы осветлить? Поменять цвет не помешает.
— Смогу, но эффект будет временный, — задумчиво проговорила Маризта. — Для его поддержания придется раз в неделю полоскать в отваре берестяника.
— Какой цвет даст этот берестяник?
— Светло-медовый.
— Годится. Вари!
Пока Мари возилась с котелком и травами, граф ещё раз перебирал полученную информацию: в замке Гроув все в порядке, кузен успешно замещает хозяина, охраняя земли и графиню. Про пропавшего графа ходят разные слухи. Кто-то утверждал, что Его Сиятельство убит, поэтому не нашли тело, на что было одно существенное возражение — брачная вязь у графини. Если один из пары умирает, брак считается расторгнутым, и брачная татуировка у второго супруга пропадает.
Кто-то думал, что граф уехал, бросив навязанную жену и богатство, именно поэтому не нашли тело. А кто-то считает, что хозяина похитили, и держат в заложниках в тайном месте. Подержат-подержат, а потом пришлют вестник с требованием выкупа.
Ещё он узнал, что Энгель отправил поисковый отряд, который прочесал всю округу, а потом нанял поисковиков, но и у тех дело не задалось.
Видимо, причина была в блокирующем браслете, который на него первым делом нацепил андастанский работорговец. Конечно, он в этом сам виноват. Если бы, очнувшись, Михаэль не начал выкрикивать своё имя и требовать свободы, то, потерпев день-два, набрался бы сил и освободился самостоятельно.